Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Большое, большущее спасибо, как говорил Андрей Белый. Очень, очень признательны. Как стихи заиграли!

Теперь будем ждать книжку — в блаженном нетерпении.

Кстати, или не кстати, но мы не находим, что «Чиннов растет, как гриб». Нет, дорогой Ницше, скорей замариновался, как гриб. Очарователен был только его «Фонтан» (в Нов. Жур.). А «Хирошима» и прочее в «Опытах» — слабоватенько.[1212] И часто с перепевами, с чужого голоса.

Как Вам кажется — будет ли доволен Смоленский статьей Струве? [1213] Вы ему в своей прелестной и правильной критике Цветаевой сделали омаж* почувствительнее с приведением Ангела.[1214]

Ну вот и кончаю. Пожалуйста, напишите Жоржу — мы оба уже просили Вас об этом — он так любит Ваши письма.

Сердечный привет О<льге> А<ндреевне> и Вам.

Ваша И. О.

Пожалела только, что «подобно окнам». «Совсем как» было бы лучше.[1215] Н. Жур. прибыл только сегодня — прочла только Вас, себя и Струве о Смоленском. [1216] Я о нем написала пышнее и льстивее, но рада, что обошлось без меня. Т. е. Г. Иванова.

В четверг к нам приедет Адамович.[1217] Иваск, кажется, тоже собирается к нам, [1218]но нам об этом не писал — Ж<оржа> бы развлекло.

Жорж обнимает Вас.

Если Жоржу удастся поправиться, то только благодаря Мих. Мих. Теперь его всячески лечат — отказа ни в чем нет.

* Hommage (фр.)— здесь «воздали должное».

177. Ирина Одоевцева - М. М. Карповичу. 15 сентября 1958. Йер.

15-го сентября 1958

Beau-Sejour

Hyeres. (Var.)

Дорогой Михаил Михайлович,

Спасибо за участие.[1219]

О последних днях Жоржа я еще не могу писать, это было слишком ужасно. Но о Вас он часто и с благодарностью вспоминал.

Он оставил массу стихов. Иногда он мне диктовал три-четыре стихотворения в сутки «Для "Посмертного Дневника"»», как он говорил, «при жизни их печатать нельзя». Но и сейчас, мне кажется, некоторые лучше не печатать — слишком потрясающие. Как это:

Конечно, все его стихи, т. е. те, которые мы с Вами решим возможным напечатать, я отдам Вам для Нов. Журнала.

Это только справедливо, т. к. Вы сделали больше, чем кто-либо, для Жоржа.

Я еще не могу заставить себя разобрать все, что осталось после него. Не только стихи, но и проза. Он последнее время писал свой «Бобок» — об эмиграции. Кроме того, остались главы воспоминаний «Жизнь, которая мне снилась» и всякие другие отрывки, не знаю даже толком что.[1221]

Я Вам потом подробно сообщу.

Как только я смогу, я начну писать о нем книгу — ведь никто его так не знал, как я.

Если Вы захотите, многое из всего этого появится в Нов. Журнале.[1222]

Но за эти стихи, кот<орые> я Вам шлю, пожалуйста, не посылайте мне гонорара. Это мне слишком больно.

Теперь у меня к Вам просьба. Вернее, это загробная просьба Жоржа. Он взял с меня слово, что я напишу Вам о ней —

Жорж предчувствовал, как мне будет невыносимо без него, как трудно мне будет здесь или в Париже, где все мне напоминает его. Он хотел, чтобы я как можно скорее уехала бы в Америку хотя бы на полгода, чтобы быть в состоянии жить дальше.

Администрация Дома дает мне отпуск хоть на целый год, дорогу мне тоже оплатят. Но затруднения с туристической визой — для неимущих. И вот Жорж придумал, чтобы я Вас попросила прислать мне фиктивное приглашение от университета для чтения ряда лекций о Георгии Иванове и для устройства его литературного наследства. Он хотел мне сам продиктовать письмо к Вам, но я отговорила его, обещав, что сделаю это. Может быть, Вы придумаете что-нибудь более подходящее. Важно только, чтобы мне дали визу и чтобы я, раз этого так хотел Жорж, могла уехать на время в Америку.

[1212] В последних книжках «Опытов» напечатаны стихотворения Чиннова «Вечный образ: счастье — ветер в поле...» (кн. VII), «Ни добрых дел, ни твердой воли нет...» и «О Воркуте, о Венгрии (- о чем?) / О Дахау и Хирошиме...» (1957, кн. VIII). «Фонтан» — стихотворение «К луне стремится, обрываясь...» («Новый журнал». 1957, кн. XLIX), одобренное также Г. И. (см. письмо 138).

[1213] Рецензия Глеба Струве на «Собрание стихотворений» Владимира Смоленского («Новый журнал». 1958, кн. LIII).

[1214] В рецензии на изданный Глебом Струве «Лебединый стан» Цветаевой Гуль писал: «К стихам М. Цветаевой Г. Струве дает небольшое предисловие. Оно, мне кажется, нуждается в двух уточнениях. В нем сказано, что стихи "Лебединого стана" — "в большинстве нигде не напечатанные". Я думаю, что это неверно. Много стихов этой книги вошли в "Разлуку", другие были напечатаны в парижских журналах. А стихи 1917 года печатались в России. Из-за границы, конечно, трудно установить, где именно. Но многие из них, как напр. "Царю на Пасху" в литературных кругах были давно и широко известны. Сошлюсь хотя бы на поэта и критика Ю. Офросимова, от которого я впервые услышал эти стихи в 20-х годах в Берлине. Вторая неточность касается лично М. И. Цветаевой. Г. Струве пишет, что Цветаева "вернулась в Россию — по чисто-личным мотивам". Конечно, так было бы нам приятнее. Но истине это не соответствует. Вот что М. Цветаева писала до отъезда в СССР: — "В России мне все за поэта прощали. Здесь мне этого поэта прощают... мои русские вещи при всей моей уединенности и волей не моей, а своей, рассчитаны на множества. Здесь множеств — физически нет, есть группы... Не тот масштаб, не тот ответ. В России, как в степи, как на море, есть откуда и куда сказать. Если б давали говорить... А в общем просто: здесь та Россия, там — вся Россия..." Это, конечно, "мотивы", к сожалению, не "чисто-личные". И за эту свою ошибку Цветаева заплатила самоубийством» («Новый журнал». 1958, кн. LIII, с. 279-280).

[1215] Речь идет о «Разностопных ямбах». См. письма 170-172.

[1216] В «Новом журнале», 1958, кн. LIII, напечатаны: Ирина Одоевцева «Разностопные ямбы» (с. 55-57); Роман Гуль. М. Цветаева. «Лебединый стан. Стихи 1917-1921 гг.»(с. 279-281); Роман Гуль. Н. Краснов. «Незабываемое» (с. 281-285); Г. Струве. В. Смоленский. «Собрание Стихотворений» (с. 295- 300).

[1217] Адамович был в Йере у Ивановых проездом за два дня до этого письма, 10 авг. 1958 г., а в этот же день 12 авг. писал Одоевцевой из Ниццы: «Пишу в сладком тумане дружеской встречи, еще не совсем рассеявшемся. Как и что у Вас? Очень рад был у Вас побывать, несмотря на болезнь Жоржа. Пусть приободрится, он худ, конечно, но вид — ничего, и цвет лица, и все прочее. У меня на это глаз острый. Не надо поддаваться болезни, это важнее всех лекарств. А Вы, Madame, меня до мозга костей поразили своей юностью. Годики ведь уже не столь маленькие, а вид с ума сводящий» («Минувшее». Кн. 21. М.; СПб., 1997, с. 493).

[1218] Иваск в Йер к Ивановым не приезжал.

[1219] Очевидно, узнав о смерти Г. И. 26 августа 1958 г. в госпитале Йера, М. М. Карпович послал Одоевцевой телеграмму, или письмо, в архиве не сохранившиеся, а это письмо вместе со стихами Г. И. передал Гулю.

[1221] В «Новом журнале» под рубрикой «Посмертный дневник» стихи Г. И. публиковались: 1958, кн. LIV, LV; 1959, кн. LVI, LVIII; 1960, кн. LIX, LXI; 1961, кн. LXIII.

[1222] В «Новом журнале» в начале 1960-х печатались главы, составившие книгу «На берегах Невы». Основной корпус воспоминаний о Г. И. написан Одоевцевой позже и вошел в ее книгу «На берегах Сены».