Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Политический автор уехал в Тулон после лежания в госпитале, нужны всякие исследования, и, увы, все на свой собственный счет. У ней белокровие - это не шутка. [999] Все это грустно. У меня все те же 29 давления - признано, что неизлечимо. От этого при маленьком усилии адски трещит голова.

Да, я получил теперь книгу Смоленского, на которую делал давно заявку и которая только что вышла. Пришлю к январской книжке.

Остаюсь в надежде, что Вы наконец соберетесь мне ответить по всем пунктам. И очень прошу корректуру Дневника. А то сами видите, что получается.

Крепко жму Вашу «львиную лапу». Пишмаш [1000] я, конечно, тоже получил. Все склеил и сижу и жду и на этот счет известий, как с рукописью поступить. Ваш очень дружески

Георгий Иванов (Ж)

                             5[1001]

Георгий Иванов

Дневник 1957

145. Роман Гуль - Георгию Иванову. 2 ноября 1957. Нью-Йорк.

2 ноября 1957

Дорогой Георгий Владимирович, получил Ваше письмо и устыдился, хотя чего же стыдиться, когда нет у человека свободного вздоха. Устал, как «спутник»... вот именно. Кстати, не взять ли Вам его в работу и пустить в к<аком>-н<ибудь> стихе? Он дает всяческую такую для Вас «тему и музыку». Тем более, что последний — с собакой. Жена, услышав об этом сегодня по радио, — сказала — «бедная собака...». Странно, что Хрущев не запихал туда какого-нибудь маршала — для победы социализма... Ну, ладно, постараюсь ответить хоть и кратко, но на все деловые вопросы Вашего письма (и писем).

1. Рады, что посылка пришлась. Вещи это все хорошие, чистые, из роскошного гардероба моей жены, почти новые. Чудно. Точка. Три, нет простите, четыре бальных платья лежат у нас как живые и уже в коробке. Я сказал Олечке о Вашей просьбе подтолкнуть туда какие-нибудь такие портянки, «для нужды», уж не знаю, что она сделает, но она, во-первых, напишет всякие слова, что это кадо де ноэль, крисмас гифт* и пр. К тому же там платья есть явно не новые. Но одно есть оченно забористое. Никаких денег из Ваших гонораров за сие мы, конечно, не возьмем. Это подарок политическому автору к Рождеству. Но вот что, так как в этом большую роль играла Е. Л. Хапгуд, то я думаю, сделайте вот что — как джентельмэн — посвятите ей это вот «потрясающее» стихотворение, где есть «цветы и звезды остаются, а остальное все равно».[1002] Я ей ничего не скажу. А когда пошлю ей очередную кн. Н. Ж., пусть она увидит, и на минуту — ей будет, наверное, приятно это внимание. Если согласны, отпишите мне. Написать надо просто: «Е. Л. Хапгуд» (т. е. по-русски). А не Элизабет Хапгуд. Это будет, повторяю, прекрасный жест. Ведь и первые, какие-то мощные посылки Вам из Питерсхэм шли гл<авным> образом от нее (давно). К тому же она совершенно очаровательная. Тут для полит<ического> автора она нашла время ходить по этим вот магазинам «специальным», звонила, что нашла, и вместе с женой они это все и обломили (как говорят у нас на бывшей родине). Так, это одно дело о посылках. Платья, стало быть, уйдут к Вам завтра-послезавтра, постарается жена с портянками, но не знаю, как она уж это сделает. Она умная.

2. Корректуру пришлю обязательно, хотя бы на один день только. Голодай — действительно ужасен. Отношу к Вашей ноншалантности** — Вы должны были указать ясно заглавную букву, учитывая наше дремучее невежество. Мы знали, что есть какой- то там Исаакий, но о Голодае совершенно забыли. Я, по правде, сказать ломал голову, чувствуя какую-то неувязку, но потом не осмелился даже запросить, решил, что у князя поэзии — могут быть и такие неувязки. А оказалось наоборот. Итак, пришлю. Полученное стихо переписал сейчас для типографии (прелестное стихо), но два слова так неразборчивы, что пришлось на минуту самому стать поэтом и «поэтически догадаться». Уж не знаю, попал ли я в цель. Пришлю корректуру. Попрошу Мих. Мих., который только что приехал из Европ, разрешения перепечатать стихо о Голодае, я думаю, что он не откажет. А то действительно ужасно чудовищно — эдакое местечко — и пропало впустую, а я бы сам мечтал там завалиться в эдакой веселой компании...

3.О книге Смоленского и о Вашем желании доложу М. М., и оставим за Вами.

4. Рад, что получили пишмаш. Я немного волновался, ибо сдуру послал оба экземпляра. И думал — пропадут — и ни черта не останется в природе. Теперь Вам надо поступить вот как. Слушайте! Я поднял правый указательный палец! Напишите письмо Мих. Мих. в Кэмбридж в таком стиле, что Вы, от меня, слышали, что он не прочь бы был помочь изданию Вашего сборника, что сборник Вы этот уже послали на редакцию журнала. И что Вы были бы счастливы, если бы М. М. поддержал Вас и помог бы изданию. Если Вы действительно хотите, чтоб моя статья была предислом (я даю Вам тут полную свободу воли, ради Бога не думайте, что я хочу во что бы то ни стало). Конечно, мне было бы не без приятности соседствовать с Вами, как Ницше с Вагнером. Но — говоря по чести — маэстро, я не люблю музыку. И потому не ломайтесь, как маца на Пасху и делайте так, как Вы хотите. Убийство, конечно, можно опустить и вообще кое-что поджать. После получения Вашего письма я уверен, что М. М. найдет материальные возможности, издать Вашу книгу, ибо он мне говорил об этом всерьез тогда: — а не издать ли действительно Г. В.? не помочь ли ему в этом? А получив Ваш макет, я уже примусь за дело, поговорю с М. М. и с типографией (я уверен, что это будет стоить недорого, ибо сие ведь не проза). Я вот сдуру издал на свой личный счет «Скифа в Европе» [1003] (совершенно переработав большой сырой роман в книгу — захватывающего интереса и боевой тематики — в 210 стр.). Если будете себя хорошо вести, получите. Ну, вот это дело тоже кончено.

5. Вы просили написать Вам, сколько Вам и полит, автору причитается за грядущие стихо. Я сейчас Вам это не пишу, ибо я не в редакции, а дома. Но сие очень просто — подсчитайте строки, помножьте на 20 центов — и все Ваше. Думаю, что мы Вам это переведем через к<акой>-н<ибудь> кн<ижный> маг<азин> в Париже, ибо тут сейчас к концу года у нас очень подвело животы, а там лежат деньги, но сделаем это по к<акому>-н<ибудь> хорошему курсу, чтобы и вам и нам было приятно.

От Адамовича ничего не поступало.[1004] Я все хочу ему написать. Было бы весьма интересно, чтобы он написал о Вас. Полагаю, что он не напишет о Вас так, как Вы в свое время трахнули о нем в «Возрождении». Ай, ай, ай...

«Опыты» вот-вот выйдут, прочту.[1005]

Очень огорчены недомоганием Ир. Влад. Надеемся, что она отдохнет в Тулоне и опять нам пришлет ч<то>-н<ибудь> «потрясающее». Сегодня появилось в «Н<овом> Р<усском> С<лове>» письмо в редакцию М. В. Вишняка в ответ на статью В. Ильина в «Возр<ождении>». Письмо для Ильина сверхубийственное (приведен подлинный документ его восхваления человеко-бога Хитлера!).[1006]

Ну, вот кончаю, шлю Вам пламенный привет и упрекаю Вас в неблагородстве характера, несравнимом с моим благородством: я пишу Вам всегда на пишмаш, что создает иллюзию «легкого чтения», а Вы мне таким непонятным почерком, рукой, что читаешь, как «Критику Чистого Разума».[1007] Но зато, когда прочтешь, то понимаешь, что это шампанское, а не бомбастическое нечто. Простите, заболтался, что мне не разрешено ни временем, ни общественным положением, ни возрастом. Всего доброго. А как слать ледерплексы - научите

Искренне Ваш

<Роман Гуль>

* Cadeau de Noel(фр.), Christmas gift(англ.) - рождественский подарок. 

** От фр. «nonchalant» — небрежно.

146. Георгий Иванов - Роману Гулю<Начало ноября 1957>. Йер.

<Начало ноября 1957>

Дорогой Роман Борисович,

Одновременно посылаю макет книги. Не возмущайтесь его «presentation». И такой экземплярик стоил мне больших трудов – стара стала, слаба стала — все валится, рассыпается, исчезает на столе. Притом клеилось под par avion. Когда взвесил на почте, убедился что, господин Мандельштам (так! — Публ.), это вам не по средствам [1008]. Посылаю простой почтой, заказным. Тем более, дойдет ли макет в три дня или <в> три недели — какая разница? Дельце, как Вам известно, тянется уже два года, а воз и ныне там. Если Вы находите, что сейчас случай благоприятный, буду, конечно, очень рад такому исходу. Что Вы лично хотите и всегда хотели помочь, не сомневаюсь и не сомневался. Знаю также, что не от Вас зависит. Но сомневаюсь в Вашем совете что-то писать об этом Карповичу. О проекте издания книги «Н<овым> Ж<урналом»> я слышал только от Вас. Карпович ни слова мне об этом не писал, а когда я к нему на этот <счет> обратился – не ответил. Казалось бы, естественнее было бы М<ихаилу> М<ихайловичу> обратиться на этот раз ко мне. Впрочем, как всегда, готов следовать Вашим мудрым и дружеским советам. Точка.

Для разговора с типографией, прибавлю сразу: не буду в обиде, если по соображениям экономии книга будет набрана как в «Портрете без сходства» (часть макета), т. е. одно за другим. Так же, кстати, по жадности «Грифа» был издан в 1911 году «Кипарисовый Ларец»[1009]. Стихи от этого ничего не проиграли. Конечно, если удастся издать «почище», буду польщен, но это ерунда. Есть на тот же счет — т. е. важности — всякие мелкие желания и пожелания, которые сообщу, если дело будет на мази. Но довольно — перехожу к Вашему прелестно-забавному письму. Тысяча благодарностей Ольге Андреевне за платья (и полученные и вновь посланные), но зачем же 4 вместо одного! И ведь деньги стоило. Политический автор настаивал, чтобы я благодарил еще и еще «за все», перечислил бы особые благодарности за отдельные предметы, чем и почему каждый ей доставил огромное удовольствие. Но пусть уж напишет сама — надо писать целое сочинение. Особенно чудно белое с коричневым, опять-таки восхитительная кофточка, белое с красным. Опять и юбка с дельфинами и юбка коричневая. Ну и само собой коричневая сумка (мерси от меня лично за галстук, бывший в сумке). Бедный политический автор отнюдь не «отдыхает» в Тулоне, как Вам рисуется это из Америки. Он за личный счет на выплату лежит в Тулоне у специалиста по крови. Очень дорого и очень мучительно. Не хочу и объяснять, что и как.

Само собой, посвятите стихи кому надо. Только уже в корректуре выправьте посвящение как правильно. Очень рад хоть так — чем богаты тем и рады — отблагодарить эту милую даму.

[999] Одоевцева лежала в тулонском госпитале в конце августа 1957 г. (см. ее письмо к В. Ф. Маркову от 29 авг. 1957: «In memoriam», с. 434-435).

[1000] Слово, обозначающее отпечатанный на пишущей машинке текст, Г. И. относит к женскому роду («пишмашь»), Гуль — к мужскому («пишмаш» (см. письма 140, 141).

[1001] Этим стихотворением из кн. LI «Нового журнала» (с. 54) завершается ставший посмертным сборник Г. И. «1943-1958 Стихи».

[1002] Стихотворение «Туман. Передо мной дорога...». В печати Элизабет Хапгуд ни этого, ни какого-либо другого стихотворения Г. И. посвящено не было.

[1003] Этот роман о Бакунине первоначально был издан под названием «Скиф» в 1931 г. Новое издание: «Скиф в Европе: Бакунин и Николай I» (Нью-Йорк, 1958). Очевидно, роман вышел чуть раньше года, обозначенного на титуле.

[1004] По просьбе Одоевцевой Адамович согласился написать о Г. И. статью. Просьба эта была вызвана, по мнению Адамовича, надеждами весьма фантастическими. В письме к Одоевцевой от 22 окт. 1957 г. он сомневался: «...не затеяли ли Вы все это в надежде на Нобелевскую премию? Ведь о каких-то шагах Жоржа в этом смысле я слышал уже давно» («Минувшее», кн. 21. М.; СПб., 1997, с. 456). За день до этого письма, 21 окт., Адамович так реагировал на эту просьбу: «...что у Жоржа какой-то зуд, мало мне понятный, я знаю давно, и отчасти мне даже лестно, что он непременно желает моей статейки...» (там же, с. 455). Версия об ожидании Нобелевской премии поддерживается Одоевцевой в ее книге «На берегах Сены»: «...приехавший из Америки профессор М. сообщил ему, что Америка представит его кандидатом на Нобелевскую премию следующего года, если будет благоприятствовать конъюнктура» (с. 191).

[1005] Имеется в виду кн. VIII «Опытов» (1957), в которой напечатано эссе Г. И. к 80-летию А. М. Ремизова, его стихотворение «Зима идет своим порядком...», а также статья Маркова «О поэзии Георгия Иванова».

[1006] Владимир Николаевич Ильин (1890-1974) — философ, богослов, публицист, с 1919 г. в эмиграции, жил в Берлине, с 1927 по 1940 г. профессор Русского богословского института в Париже, во время Второй мировой войны жил в Германии, затем снова в Париже. Отличался неуравновешенным характером (широкий резонанс в эмиграции получила, например, его громкая и неожиданная ссора с Бердяевым в 1934 г.). В начале 1940-х печатался в русской профашистской прессе в Берлине. «Письмо в редакцию» «Нового русского слова» — реакция Вишняка на статью Ильина «Дмитрий Иванович Менделеев» («Возрождение». 1957, № 69, с. 5-27). Вишняк приводит попавшее к нему обращение Ильина во Внешнеполитического ведомство национал-социалистической партии Германии, в котором автор делится своими планами продолжения книги «Сокровища немецкой культуры». В обращении сказано: «<...> К "Сокровищнице немецкой культуры" должна примкнуть следующая книга под заглавием "Гитлер — сверхчеловек; Розенберг — его пророк и Ничше — предтеча". В ней будет показано, что за культурой "Средняя Европа — Германия" последовала сверх-культура национал-социализма, созданная сверх-человеком и человеко-богом Адольфом Гитлером. Он первый настоящий сверх-человек, появление коего возвестил Ничше. <...> заканчивается вторая часть моего произведения громоподобным вагнеровским аккордом для возвеличения трех образов — Адольфа Гитлера, Альфреда Розенберга и Фридриха Ничше. Хайль Гитлер. Владимир Ильин» (1957, N» 16199, 3 ноября, с. 7). Ильин ответил Вишняку обращением «К друзьям и читателям о доносчиках и клеветниках» («Возрождение». 1957, 72, с. 134-138), завершив его такой характеристикой «документа»: «...если это не фальшивка, сфабрикованная Розенбергом, то это, по-видимому, кухня Вишняка, более позднего периода». Про «кухню Вишняка» здесь несомненный навет. Не опровергающий наличие «обращения», но существенный аргумент Ильина основан на том, что после войны французским следствием в действиях Ильина, депортированного в 1941 г. из Парижа в Берлин, состава преступления не обнаружено. Что касается «человеко-бога», то по христианскому словоупотреблению, «человекобог» противополагается «богочеловеку» Христу: «Произошло столкновение двух самых противоположных идей, которые только могли существовать на земле: человекобог встретил богочеловека...» (Достоевский. «Дневник писателя». 1880, август). Кто-кто, а Ильин был в курсе этой широко обсуждаемой в русской религиозной философии начала XX века дилеммы. Так что прославление «ницшеанского» «человекобога» Гитлера закодированно носит у Ильина отрицающий прославляемого смысл. Или же подтверждает тезис Ильина о «фальшивке», изобличающей в этом пункте интеллектуально не слишком образованных ее составителей. Интересно также, что дата письма Гуля на день опережает событие. Очевидно, Вишняк, живший в Нью-Йорке в одном доме с Гулем, ознакомил его с письмом перед тем, как отдать в газету.

[1007] «Критика чистого разума» (1781) — один из главных трудов немецкого философа Иммануила Канта.

[1008] Автоцитата из «Китайских теней» («Последние новости». 1930, 22 февр.). Речь идет о Мандельштаме в Коктебеле и старушке-ларечнице, его подкармливавшей: «Если же он, потеряв чувствительность, рассеянно тянется к чему-нибудь более ценному — коробке печенья или плитке шоколада, — добрая старушка, вежливо отстранив его руку, говорила грустно, но твердо: "Извиняюсь, господин Мандельштам, это вам не по средствам"» (в последнем слове, очевидно, ударение делалось на последнем слоге — «средствам» — для рифмы и просторечия. Фраза была на вооружении не только у Г. И., но и у его друзей (например, у Адамовича в письме к Одоевцевой от 8 апр. 1957: «Минувшее». Кн. 21, М.; СПб., 1997, с. 445).

[1009] «Кипарисовый ларец: Вторая книга стихов. Посмертная» Анненского московское издательство «Гриф» выпустило в 1910 (не 1911) г. На нее в 1910 г. Г. И. под псевдонимом Г. Владимиров напечатал в петербургском еженедельнике «Все новости литературы, искусства, театра, техники и промышленности» первую в своей жизни рецензию.