Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Жорж говорит, что «недобросовестные утверждения» следовало бы заменить «необоснованными» [842] — из приличия и уважения к месту. Еще раз повторяет «обязательно вместе» и низко Вам кланяется.

115. Ирина Одоевцева — Роману Гулю. 11 июня 1956. Йер.

11 июня 1956. Понедельник.

Дорогой Роман Борисович,

Посылаю Вам ответ. Стоил он нам, а в особенности мне, немалого труда. Одна пере-пере-переписка его чего мне стоила!..

Покорнейшая просьба Жоржи ничего в нем не менять и не опускать.

Отнеситесь к нему, как к стихам из «Дневника» того же автора.

В случае если Вы заменили в письме рыжих «честнее» <на> «правильнее» — им, поставьте и в ответе вместо «честнее» — «правильнее». Смысл от этого не меняется.

И пожалуйста, пожалуйста, печатайте вместе. В следующем №, если в этот поздно.[843]

Думаю, что такая переписка из двух углов[844] будет гвоздем номера.

Рыжим, особенно Струве, здорово попало на моей 14 странице, в цитате из «Неиз<данного> Гумилева» действительно напечатано, «но она опубликована не был».[845] Конечно, опечатка, но прибавляющая еще пикантности.

У нас все по-прежнему. Жорж лежит, а мои дни проходят «в сумасшествии тихом».[846] Утешительных писем — ни из фонда, ниоткуда пока нет. Что будет дальше, не знаю.

Утешительно только, что в этом году ни жары, ни даже лета не будет. Холод, как в ноябре, и дожди.

Будьте милым, напишите Жоржу поскорее. Его очень волнует история с Рыжими. Очень.

До чего возмутительна книга Струве. Напишите, пожалуйста, что сказано в главе о Советск<ом> Патриотизме. У нас белые страницы.[847] Жорж хочет, если сможет, «прихлопнуть» Струве за его гнусности. Читали Вы благоглупости Мэтра Террапианца в «Русск<ой> мысли»? [848]

Когда Вам нужен мой отрывок? Шлем Вам и О<льге> А<ндреевне> низкий поклон и сердечный привет.

Что за прелесть марковский «Моцарт». [849] Мы им оба очарованы. А Адамович жидковат и скучноват, [850]но это, конечно, совсем между нами. Он очень проигрывает от соседства с Марковым. А что говорят у Вас?

Такая большая рукопись — и не только без гонорара, а еще плати за авион.

Пожалуйста, чтобы как-нибудь не выпали бы «рыжие мерзавцы». В «Весах» ругались и покрепче, особенно Зин<аида> Николаев<на>.[851] Получали ли Вы уже от Жоржи такую чистую рукопись?

116. Роман Гуль — Ирине Одоевцевой и Георгию Иванову. 24 июня 1956. Нью-Йорк.

24 июня 1956

Дорогие Ирина Владимировна и Георгии Владимирович, говорят, что я перед Вами виноват — долгим, непростительным молчанием. Это верно. Те, кто говорит, — правы. Но опять же в нашей закрученной жизни — всегда есть тысяча смягчающих обстоятельств. Поэтому смягчите и смягчитесь. Итак, хочу думать, что здоровье Г. В. теперь поправилось. И тут же не могу не прибавить, как хорошо «серпасил» подействовал на жену. Вот она только что отправилась в наше «имение» Питерсхэм — и ходили перед этим к «придворному» доктору. И что же? 13 с половиной! Этого у нее никогда в жизни не было. Ведь, повторяю, годами не спускалось — держась на 22-23-25. И всего одна таблетка на ночь. Хорошо ли Вас лечат? Тут бы Вам наверняка дали бы этот самый серпасил — небольшими дозами — и не страшно и хорошо. Ну, вот. Теперь насчет того, как принимать витамины «С». Каюсь, забыл спросить жену. Т. е. не забыл, а она сказала, а я забыл — как и что она сказала и боюсь сейчас прописывать Вам наобум. Но это средство — ведь оч<ень> безобидное — его, думаю, можно глотать и так и эдак? Хотя — виноват — воздерживаюсь — лучше уж спрошу жену по очередному телефону. И тогда напишу.

Далее. Не могу понять, о каких белых страницах в книге Рыжего Вы пишите. Какие-то страницы о невозвращенстве. Не понимаю. Я приобрел для Вас самую настоящую книгу в «Чех<овсхом> Изд<ательстве>» и там не должно было быть никаких белых стр<аниц>. Напишите номера стр<аниц>, которых, видимо, у Вас не хватает, и я Вам попробую их изобразить, если, конечно, их не 50 и не 125. Была бы эта книга здесь — обругали бы и обменили бы. Вот свиньи-собачьи (это я цитирую Ваш роман — швейнхунды![852]).

Теперь роман. Отрывок идет в ЭТОМ июньском номере. И стихи тоже.[853] Так что перед Одоевцевой мы чисты, как младенцы на свежей пеленке. Второй отрывок необходим будет в августе обязательно, чтобы дать в сентябрьском номере. Так что понадуйтесь! И не задерживайте для своего же личного благополучия и благоденствия.

Дальше. Письмо Жоржа. С ним есть некоторые сложности. Мих. Мих. всем этим несколько обеспокоился, он не любит таких переписок из двух углов. И как Соломон все взял на свой суд. Своею собственной рукой [854] он удалил все грубые и нехорошие слова из письма рыжих (недобросовестные, честнее и пр., заменив их парламентарными). Но и у Жоржа удалил некоторые красоты. Мне было жалко тех красот — пусть то Федот — да он не тот... Но ничего я, маленький человек, тут поделать не мог и не могу. Но в общем — картина получится для Вас вполне успокоительная. Их письмо — превращено в корректное. А Вы подробно и обстоятельно отвечаете. Таким образом, то, чего хотели рыжие — обосрать — (ах, простите! я, кажется, хотел сказать что-то не то) — не вышло. Во-первых, они не ждали, не гадали — что будет Ваш ответ (тут уж маленький человек — дер клейне Ман* — постарался! — поцалуем его все вместе за это усердие!), — а он есть, и все дело обмердированья[855] — кончилось одним пуком — фальшивым и никуда негодным, как у Ильязд-Зданевича.[856]

Далее. Далее пойдут жестокие слова. Вы спрашиваете, делает ли ч<то>-н<ибудь> М. М. в смысле помощи Вам? Что же может сделать М. М. после того, что он уже для Вас сделал? Ведь он перешел все границы возможного — он из Юм. Фонда — вам выхватил такую уйму — под всякими предлогами — что бо<дальше наискосок обрезан нижний край страницы. — Публ.> ни хотел — он ничего там не может <...> такой некий лист подписной среди братьев литераторов. Думаю, что дол<ларов> около ста (хотя не уверен) собрать можно бы было. Я бы за это взялся, но сейчас, конечно, не сезон в том смысле, что все разъезжаются, наступила жара — и такие цветы в таких обстоятельствах не цветут. Их надо разводить с осени, как люди съедутся. Если Вы в принципе не против подписного листа (почем я знаю! может быть, Вы скажете — к черту листы! хоть на литейном заводе служить! хоть с тяжелой киркой![857] но листов — не позволяю, не одобряю, не желаю!) — но вот если в принципе не против — то я могу это проделать с осени. Ну, в сентябре будет сказано, что поэт заболел, поэт в тяжелом положении — и дальше известная формула Блока по отношению к Кузмину — «надо спасти поэта».[858] Кстати. Федин мне много рассказывал про жену Мандельштама, [859] она страшно была энергичная, и всегда приходила к нему вот именно с этой классической формулой, и Федин боялся ее в этом смысле как огня. Читая Ваше письмо, вспомнил я и о другом. Как Федин и Илья Груздев [860] рассказывали, как Мандельштам в Госиздат продал (и не раз!) чужие прозаические переводы, совершенно кошмарного стиля и языка.[861] Манд<ельштам> этим был знаменит. О нем ходили всякие анекдоты на эту тему. Если бы Фил<иппов> (он же Филистинский, но он же не Филиппов и не Филистинский, а как сказал мне знавший его ленинградец — Эрдени [862]) был литературным человеком — он бы знал, но он был в Лен<инграде> вне литературы, ничего сего знать не мог. Кстати, в конце двадцатых годов этот Фил-Филис-Эрдени выпустил сборник стихов под названием «Мусор слов».[863] И Корней Чук<овский> в «Красной газете» написал убийственный отзыв о том, что мы вполне можем согласиться с автором — что это мусор слов.[864] Обычно о таком языке говорят, что он дубовый, суконный, но нам жаль дуба и сукна, это именно — мусор слов, и пр. На этом литер<атурная> карьера этого типа там и окончилась. Ну, вот, думаю, что на все вопросы я ответил. Да, посылка к Вам ушла уже <дальше обрезан нижний край страницы. — Публ.>

* Der kleine Mann(нем.) — маленький человек.

117. Георгий Иванов - Роману Гулю. 9 июля 1956. Йер.

<9 июля 1956. Почтовый штемпель Йера на конверте>

Дорогой Роман Борисович*,

[842] Эта правка редакцией «Нового журнала» внесена.

[843] Все обоюдно некорректные выражения оппонентов Г. И. и его самого были при публикации устранены М. М. Карповичем, в том числе упомянутое «честнее» заменено на «правильнее».

[844] Снова аллюзия на «Переписку из двух углов» Вячеслава Иванова и М. О. Гершензона.

[845] Одоевцева имеет в виду переписанный ею от руки «Ответ гг. Струве и Филиппову» Г. И., напечатанный в «Новом журнале» (1956, кн. XLV, с. 301-304). В публикации подобного рода придирки, да еще касающиеся Гумилева, а не Мандельштама, изъяты.

[846] Снова отсылка к «Жизни моего приятеля» Блока.

[847] См. письмо 116.

[848] Терапиано в это время публикуется в «Русской мысли» практически еженедельно — в авторском ежесубботнем обзоре «Новые книги». Несомненно, Одоевцева имеет в виду ближайший ко времени написания письма этот его «литературный подвал» с откликом на книгу Струве «Русская литература в изгнании» («Русская мысль». 1956, № 910, 9 июня, с. 4-5).

[849] Владимир Марков. «Моцарт» («Новый журнал». 1956, кн. XLIV, с. 88- 113). Адамович по поводу оценки Г. И., Одоевцевой и своей Маркова и его «Моцарта» писал 18 дек. 1956 г. Юрию Иваску: «Многие его и хвалили. Кроме того, он не из тех, кто от критики и даже хулы вянет. Он за себя постоит. Помолчать и подумать ему не вредно, а что из него выйдет толк — я уверен, и вообще насчет его "данных" (но не всех свершений) с Вами вполне согласен. Я летом был у Ивановых, которые из-за него на меня напали, в частности из-за "Моцарта". Я сказал Жоржу: "Не могу поверить, что тебе эта выспренная чепуха - нравится". Он ответил: "Да я, в сущности, не читал, а человек он милый"» («Сто писем Георгия Адамовича к Юрию Иваску (1935-1961)». Предисловие, публ. и коммент. Н. А. Богомолова // Диаспора V. Париж; СПб., 2003, с. 492).

[850] Георгий Адамович «Наследство Блока» («Новый журнал». 1956, кн. XLIV, с. 73-87).

[851] В журнале русских символистов «Весы» З. Н. Гиппиус в 1906-1908 гг. была одним из ведущих критиков, хотя жила она в это время вместе с Мережковским в Париже.

[852] В публикуемом фрагменте Одоевцевой «Когда бушевала буря» немецкий шофер, возвращающий родителям захваченную «гестапистами» еврейскую девочку, говорит: «Schweinehunde эти доносчики... Такая прелестная, такая арийская девочка!..».

[853] В кн. XLV «Нового журнала» вместе с фрагментом романа Одоевцевой напечатано ее стихотворение «Ты видишь, как я весело живу!..».

[854] Гуль тут иронически смешивает выражение из «Интернационала» («своею собственной рукой») с библейской притчей о мудром суде царя Соломона (Третья Книга Царств, гл. 3,16-28).

[855] «Обмердированье» — очевидно, неологизм Гуля, калькирующий французский глагол emmerder с корнем «merde» — «дерьмо». Публикация в одном номере «Нового журнала» обоих писем в редакцию возмутила Б. А. Филиппова, написавшего Г. П. Струве 22 авг. 1956 г.: «...Пересылаю Вам не лишенное интереса (как курьез морального порядка) письмо Михаила Михайловича Карповича. Как он пишет в нем, он не только внес в наше письмо НЕСОГЛАСОВАННЫЕ ни с кем из нас дополнительные изменения и смягчения, но и счел нужным послать — еще до выхода в свет номера "Нового журнала" — наше письмо "для ознакомления и ответа" Георгию Иванову. Видите ли, "так принято". Когда вышел номер "Нового журнала", я был поражен появлением ответа Г. Иванова сразу же вслед за нашим весьма обезличенным и более чем смягченным письмом. Таковы литературные нравы. НИЧЕГО ПОДОБНОГО Я НЕ ВСТРЕЧАЛ ДАЖЕ В СССР, уверяю Вас». В указанном Филипповым письме Карпович сообщал ему 10 авг. 1956 г.: «...Гуль показал мне письмо Иванова, который заблаговременно, предвидя возражения со стороны редакторов Соб. соч. Мандельштама, просил непременно прислать ему текст возражения, чтобы он мог в том же номере на него ответить. Так как это общепринятый порядок, — не было оснований ему в этом отказать. Вместе с тем, предвидя с его стороны всякие "фиоритуры", я не хотел давать ему лишнее для них основание. Тут я и внес дополнительные изменения в текст Вашего и Г. П. письма. Когда пришел ответ Иванова, я безжалостно выкинул из его текста многие "полемические красоты", сообщив ему через Гуля об их неуместности...» (указано Павлом Нерлером, подготовившим письма для публикации в «Новом журнале»).

[856] Ильязд, наст, имя Илья Михайлович Зданевич (1894-1975) — поэт, художник, художественный критик, был близок к Михаилу Ларионову и Наталии Гончаровой. В 1920 г. уехал из Грузии в Константинополь, с 1921 г. жил в Париже. За границей продолжал придерживаться левых взглядов на искусство и политику (в частности, в 1923 г. устроил чествование в Париже Владимира Маяковского, а в 1927 г. написал роман «Восхищение», предназначавшийся для советской аудитории, но в СССР не изданный). В Париже работал художником по тканям, издателем малотиражных книг, оформлявшихся крупнейшими художниками Франции — Матиссом, Пикассо, Леже и др.

[857] Из стихотворения Г. И. «Если бы жить... Только бы жить... / Хоть литейном заводе служить. // Хоть рудокопом с тяжелой киркой...».

[858] В речи, посвященной пятидесятилетию со дня рождения Михаила Кузмина, 29 сент. 1920 г. Блок акцентировал внимание слушателей на одном: «Профессиональный союз поэтов» «...устроен для того, чтобы найти средства уберечь вас, поэта Кузмина, и таких, как вы, от разных случайностей, которыми наполнена жизнь и которые могли бы вам сделать больно. <...> вас <...> мы хотели бы и будем стараться уберечь от всего, нарушающего ритм, от всего, заграждающего путь музыкальной волне» (Александр Блок. Собр. соч. в 8 тт. Т. 6. М.; Д., 1962, с. 439-440).

[859] Надежда Яковлевна Мандельштам, рожд. Хазина (1899-1980) — преподаватель, мемуаристка, в 1919 г. в Киеве познакомилась с Осипом Мандельштамом, стала его женой, жила с ним до ареста поэта в ночь с 1 на 2 мая 1938 г. Автор получивших широкую известность, изданных первоначально за границей «Воспоминаний» (1970). Затем изданы: «Вторая книга» (1972) и «Третья книга» (1978).

[860] Илья Александрович Груздев (1892-1960) — литературовед, входил в литературную группу «Серапионовы братья» («Брат-настоятель») с момента ее основания в 1921 г. Самая известная работа Груздева — «Жизнь и приключения Максима Горького» (1927). Написанная первоначально для детей (во многом по материалам, собранным М. Л. Слонимским), она переиздавалась неоднократно, разрастаясь в исследование «Горький и его время».

[861] Эти легенды возникли в основном из-за скандала по поводу редактирования Мандельштамом перевода «Тиля Уленшпигеля» Шарля Де Костера, уже переведенного А. Г. Горнфельдом и В. Н. Карякиным. В 1927 г. Мандельштам заключил договор именно на редактирование этого перевода с московским издательством «Земля и фабрика». Однако в 1928 г., когда книга вышла, на ее титуле значилось: «Перевод с французского Осипа Мандельштама».

[862] Установить, что Б. А. Филистинский, взявший в 1945 г. псевдоним Филиппов (были и другие псевдонимы, но не Эрдени), имел какое-то отношение к человеку с такой фамилией, не удалось. Во всяком случае автора какого-либо стихотворного сборника с такой фамилией не обнаружено.

[863] «Мусор слов» — ни в каких библиографических справочниках книги стихов с таким названием не обнаружено.

[864] В немногочисленных публикациях Корнея Чуковского в «Красной газете» середины 1920-х гг. ни рецензии, ни подобной шутки не обнаружено.