Инкассатор: Черные рейдеры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в самом деле, здесь, у входа в здание, которое являлось замаскированной тюрьмой, хотя по виду напоминало недостроенный сарай, было тихо. Зато появились какие-то отчетливые звуки, которые доносились со стороны фасада особняка, – это были непонятные хлопки, а также крики. Юрий надеялся на то, что это люди Шевцова пытаются вызволить заложников. Однако и на настоящий штурм это непохоже. «А может быть, старый лис Шевцов придумал что-нибудь неординарное, – ведь так, с кондачка эту контору не возьмешь. И юридически хозяева, если ментов не пустят, будут правы – с какой стати ночью здесь что-то делать правоохранительным органам? Возможных аргументов у Шевцова было немного – стандартное «поступила оперативная информация» в данном случае не проходило». Все эти мысли не давали покоя Филатову. На втором плане возникала и другая проблема – Аганесян, смекнув, что время его сочтено, мог просто поспешно выехать отсюда – вместе со своими подельниками. В этом случае ему и заложника можно было бы вздохнуть свободно, но основной фигурант заварушки, в которую вот уже более двух недель был втянут Филатов, мог избежать заслуженного наказания, оказавшись или где-нибудь в Великобритании как «жертва политического террора в стране», или на Кипре, где руки Интерпола слишком коротки.

И все же было бы очень странно, если люди такого уровня, как Аганесян, просто так бросали все и оставляли свидетелей. Да и зачем таким респектабельным авторитетам или бизнесменам, как Аганесян, куда-то бежать? Люди такого уровня редко идут на этот шаг. Ведь огромные деньги, которыми они распоряжаются, а также связи во властных структурах дают им как бы карт-бланш и возможность опередить правоохранительные органы. Они только в крайнем случае скрываются за границей, уже заблаговременно зная свою судьбу. Аганесян был очень заметной фигурой, поэтому было бы тем более странно, чтобы представители «Петровки» могли просто так приехать и упечь его за решетку. Получался замкнутый круг. Если Шевцов или кто-нибудь другой даже добились санкции, их противник уже это знал, а поэтому был подготовлен. А другие действия, не санкционированные прокуратурой, могли бы обернуться против тех, кто их затеял, нешуточным скандалом.

Такая операция могла быть под силу только ФСБ. Но и им нужны были дополнительные аргументы. И они вполне могли быть в тех ящиках, которые разгружали солдаты неизвестной Филатову части.

Филатов понимал, что был просто стрингером, который волей судьбы оказался в самой гуще событий, да и еще не зная многих обстоятельств, пытался на них повлиять. Справедливо ли это, или правильно, для Юрия не являлось главным вопросом. Он понимал, что просто попал в гущу событий, и сейчас беспокоился только за жизнь заложников. Будет обидно, если и Рита, и Барулин не дотянут до освобождения.

Смахнув пот со лба, он решил перенести Риту подальше во двор особняка. Он поднял девушку на руки и понес ее в сторону стоявших берез, которые находились как раз посередине между оказавшимися тюрьмой бараками. Рита по-прежнему не приходила в себя, и Филатову показалось, что она замерзла. Уложив ее на траве, он предварительно постелил там свой спортивный костюм так, что остался в одной майке. Несколько минут он растирал Рите руки и ноги, не переставая оглядываться по сторонам и прислушиваться к шорохам улицы. После этого он решил помочь Барулину перейти в то же место, которое ему показалось более безопасным. Как раз в этот момент работник «Фармацеи», лежащий до этого молча, сейчас сильно раскашлялся. Это был сухой, непроходящий кашель, который мог продлиться еще бог знает сколько времени. В этом не было ничего хорошего для их положения, так как сводило на нет все усилия Филатова, который всячески хотел скрыть их присутствие.

Но упрекать Барулина не было никакого смысла. Он был очень плох и, как показалось Филатову, почти потерял сознание. Десять минут назад Филатову пришлось оставить Риту и вынести на поверхность старика, который пренебрегал советами Филатова и наверняка наглотался газа. Поначалу Юрий злился на работника «Фармацеи», но потом успокоился – Барулин не виноват. Не всякий даже подготовленный человек, как показывает реальная практика, может правильно действовать в подобной ситуации, тем более после перенесенного шока или нервных и физических нагрузок. Однако заместитель директора «Фармацеи» отделался относительно легко. Действие непонятного вещества было направлено на то, чтобы временно вырубить или усыпить жертву. Филатов же ожидал поражения слизистой глаз. Впрочем, подобные побочные действия могли проявиться и позже.

– Что вы чувствуете? – спросил у Барулина Филатов.

Но Барулин не отвечал, мотая головой из стороны в сторону, как будто находился где-нибудь в спортивном зале и разминал шейные позвонки. Делал он это как-то неуклюже, и Филатов стразу вспомнил, как под Кандагаром в Афганистане, после того как обстрелянная колонна с советским контингентом прорвалась-таки в город, несколько контуженых ребят точно так же вели себя, пытаясь прийти в себя. Однако позже оказалось, что это была вовсе не контузия, а действие какого-то непонятного вещества или яда. Тогда поползли слухи о применении «духами» химического или бактериологического оружия. Была вызвана специальная комиссия из Москвы, которая изучала этот вопрос. Но результаты ее работы остались засекреченными. Впрочем, на той войне Филатов больше и не встречал подобных фактов и вообще сомневался в системности применения «духами» такого оружия. Слишком это было рискованно даже для самих афганцев, а последствия были бы не предсказуемы.

Была и другая сторона – по утверждению западных источников, советские войска в Афганистане тоже применяли химическое оружие. Но советская пропаганда уверяла, что это грязная ложь и происки Пентагона. Дескать, иностранные журналисты намеренно «сгустили краски» с целью еще раз подчеркнуть «жестокость советских солдат». Юрий знал, что гораздо проще было использовать выхлопные газы танка или БМП для «выкуривания» душманов из пещер и подземных укрытий. Но о применении химического оружия не было и речи.

– Кружится голова? – переспросил Филатов и посмотрел не на Барулина, а вокруг, как будто ища помощи со стороны.

На этот раз его собеседник с трудом, но все же кивнул и, подняв правую руку, принялся растирать глаза.

– Что с глазами? – спросил Юрий, придерживая собеседника.

Однако Барулин помотал головой, показывая, что, скорее всего, с этим все в порядке. Но и после этого коллега Юрия по «Фармацее» продолжал растирать себе лицо.

Действие газа напоминало Филатову вещества, которые российский спецназ использовал в последнее время в антитеррористических операциях. Однако его название было тайной за семью печатями даже для многих специалистов, которые догадывались о его составе по клиническим признакам пострадавших. Откуда оно могло быть у братков, оставалось только догадываться. Учитывая хорошие связи Аганесяна с военными, такой вариант не казался совсем фантастическим.

Как ни странно, но именно Барулин, который в этот момент прилагал все усилия, чтобы прийти в себя и был занят чем угодно, только не отслеживанием ситуации, заметил, как что-то блеснуло в нескольких метрах от него. Он хотел сказать об этом Филатову, который пытался его приподнять, чтобы отвести в сторону подальше от света, но не смог вымолвить ни слова. Язык его как будто онемел, а в груди сдавило так сильно, что он начал задыхаться.

Внутри него все кричало и ему казалось, что Филатов заметит его волнение. Однако этого не произошло. Барулин вспоминал, что ощущал подобное перед инфарктом. Он почувствовал этот знакомый холодок, который ощущают все сердечники. И немного опустил голову – мысли об опасности покинули его, и сейчас он думал, как бы принять правильное положение, чтобы легче было дышать.

Когда Барулин попытался повернуться на бок, полагая, что так будет легче переносить боль, ему на мгновение показалось, что какой-то человек направил автомат в сторону Риты. Незнакомец стоял в темноте и полностью контролировал ситуацию. В этот момент Барулин хотел закричать, предупредить Филатова, но тщетно. Он не смог извлечь ни одного звука, а руки не слушались своего хозяина. Он видел, как фигура незнакомца буквально нависла над Ритой, пробовал пошевелиться, но, обессилев, потерял сознание.

Филатов уже бежал к девушке, когда пошла первая автоматная очередь: фонтаны песка пробежали ровной линией в нескольких метрах от него и лежащего на траве Барулина. До Риты оставалось всего несколько шагов». В прыжке он ухватил ее, увлекая за собой в темноту. В этот момент раздался приглушенный звук второй очереди...

Юрий успел в прыжке оттолкнуть Риту, и они вместе упали в овраг. Внезапно Филатов почувствовал сильную боль. На секунду у него даже померкло в глазах, и что-то горячее начало растекаться по всей спине... «Кровь? – обожгла внезапная догадка. – Зацепили, сволочи!»

Они упали на землю и катились еще несколько секунд... Потом был мрак, полная темнота, ни боли, ни ощущений, ничего. Потом свет, яркий и неестественный. Он слепил ему глаза. И крик.

«Где я, что происходит, кто кричит?», – болью отзывались в его голове эти мысли... Он попытался уйти от этого всего, зарыться куда-то подальше. Наступила темнота, но он снова услышал женский крик. И этот голос, который казался ему незнакомым, теперь стал понятным. Ему казалось, что он где-то его уже слышал. Потом он очнулся и посмотрел прямо в закрытые и дергающиеся ресницы девушки. Он увидел, как его правая рука обнимает ее. А в левой было что-то тяжелое, стальное. Он понял, что там АКМ, который он, несмотря на падение, умудрился не потерять.

Потом он заметил, что-то яркое, темное на ее плече. Несколько секунд не мог понять, что это, и только затем догадался, что это кровь.

Внезапно Рита очнулась:

– Нет, Слава! Не-ет!!! – закричала она. Крик девушки взбодрил Юру. Он попытался отодвинуться от нее, но внезапно почувствовал боль в спине. «Значит кровь не ее, а моя», – с облегчением подумал Филатов. Он попытался привстать, но у него ничего не получилось. Он положил автомат рядом и сделал еще одну попытку. Боль в спине была невыносимой. Но он понял, что ему повезло – пуля не повредила никакие органы.

Сделав еще несколько неудачных попыток встать, он услышал чьи-то мягкие шаги сзади. И тут же, не раздумывая, резко оттолкнул Риту от себя, и она откатилась еще на несколько метров. Но Юрий уже стоял на одном колене и, не вглядываясь в темноту, сделал несколько выстрелов в сторону противника. Однако в ответ услышал только эхо от своих выстрелов. Разозлившись, он еще раз полоснул в то место, откуда слышал звуки. Но и на этот раз без результата.

На несколько мгновений он затаился. Ему показалось, что это самое правильное решение сейчас. Ведь он находился в темноте, а тот, кто стрелял, – где-то в стороне, ближе к свету. Хотя опытный противник мог проследить, откуда Филатов вел огонь, и нанести свой разящий удар. Тем более, что Юрий был пока скован в движениях. Филатову начало казаться, что все это было спланировано – тишина, отсутствие сопротивления и те звуки вдалеке. И теперь, когда он позволил себе расслабиться, оказался как на ладони перед лицом неизвестного противника.

Филатов понял, что перед ним не военный и, скорое всего не профессионал, а человек неординарный, хитрый, а возможно, и просто больной на голову. С такими было всегда сложно: они никогда не поступали предсказуемо.

В этой тишине Юрий слышал стоны Риты и Барулина. Он видел, как последний даже пытался подняться и оглядывался по сторонам. Но Филатов не мог его предупредить и даже сам пошевелиться. Юрий чувствовал, что здесь один противник, но это никак не увеличивало его шансы.

Он посмотрел на Риту, которая лежала в нескольких шагах от него. Она снова потеряла сознание. Он видел ее изорванное платье, оголенное плечо и растрепанные волосы и переживал за то, что для этой девушки мучения на сегодня не закончились. А он, Филатов, потерял контроль над ситуацией.

Он ощущал, как время остановилось, и представлял, что оно похоже на пружину, которая, максимально сжавшись сейчас, потом со свистом разожмется, выбросит на поверхность все переживания и расставит все по местам. Но все будут довольны этим исходом. Он ожидал этого момента и ощущал, как ожидает этого все вокруг, как бы застыв в немом оцепенении. «Сейчас все скоро понесется дальше», – успел подумать Филатов перед тем, как увидел, как что-то похожее на молнию блеснуло в темноте. Он ощутил боль и рефлексивно прижал ужаленную острым предметом руку к груди. Он помнил, что продолжал держать автомат в руках, но тот, кто неожиданно напал на него, продолжал молотить его ногами.