Стражники увели Нихал Сингха. И хотя падишах не дал никаких указаний, они отлично знали, что надо делать.
Раджпут бесстрашно принял смерть. Даже после того как голова отделилась от туловища, он какое-то мгновение ещё стоял на ногах. Палачи глазам своим не верили. Они привыкли к тому, что осуждённые на казнь ползают на коленях, молят о пощаде, плачут и кричат. Но Нихал Сингх до конца оставался мужественным и встретил смерть, словно любимую невесту!
Когда падишаху сообщили о казни Нихал Сингха, он послал Ман Сингху в дар много дорогой одежды и несколько коней, словно хотел этим искупить свою вину.
51
Однажды, это было вскоре после ухода Сикандара из Гвалиорского княжества, Байджу попросил Ман Сингха послушать его новое произведение.
Как и в прошлый раз, для выступления был отведён зал аудиенций.
Как только Байджу запел, Виджая стал аккомпанировать ему на вине, но затем отложил инструмент в сторону.
— Играйте! Играйте! — сказал Байджу.
— Я хочу послушать! Начало замечательное! Это что-то совершенно новое! Никогда прежде не слыхал я ничего подобного! — Виджая, кажется, признал своё поражение.
Байджу снова запел.
Слов в песне было немного:
Но, чтобы исполнить всё произведение, нужно было около часа.
Когда Байджу кончил, Ман Сингх сказал:
— Если бы иногда, хоть ненадолго, переходить на низкие тона, казалось бы, будто голос пробует краски, чтобы потом взлететь ввысь и окрасить песню в тысячи самых ярких цветов!
Внимательно выслушав раджу, Байджу снова исполнил песню.
Ман Сингх был вне себя от восторга.
— Пусть же отныне ачарья Байджнатх зовётся наяком[197] Байджнатхом! — воскликнул он.
— Наяком?! — поразился Бодхан, которого раджа пригласил послушать Байджу. — Какие в нашу эпоху наяки! Ведь это звание может носить лишь тот, кто создал новую рагу.
Виджая не выдержал:
— Если верить вам, так сейчас вообще не может быть ничего нового! Вы разве и в музыке разбираетесь?
— Музыка и пение — те же шастры, — ответил Бодхан. — Вовсе не обязательно уметь играть и петь, чтобы высказать общеизвестную истину: никто не может изменить того, что сделано древними риши[198], не может внести ничего нового в созданное ими.
— Но я только что доказал обратное! — сказал Байджу.
Однако Бодхан и не думал сдаваться:
— Об этом можно будет говорить лишь после того, как в Гвалиор съедутся со всей Индии ачарьи музыки и пения и, прослушав вашу песню, скажут в один голос, что ачарья Байджнатх превзошёл древних риши!
— Вы только жрец, а в музыке и пении ничего не смыслите! — раздражённо сказал Ман Сингх.
— Зато спорить он умеет! — подтрунил Виджая.
Но Бодхан был непоколебим.
— Я не встречал ещё таких грешников, как вы! — обратился он к Виджаю. — Искажая шастры, вы идёте против веры.
— Прекратите спор! — оборвал его Ман Сингх. — Как-нибудь я отведу вам время для диспута, тогда и упражняйтесь в словесных выпадах сколько угодно! А сейчас ещё раз говорю вам, что с нынешнего дня музыкант и певец ачарья Байджу будет зваться наяком!
«Что значит приказ раджи, когда речь идёт о шастрах!» — подумал Бодхан и произнёс негромко, но решительно:
[197] Наяк — звание, которого удостаиваются выдающиеся музыканты и певцы
[198] Риши — отшельник, святой мудрец