— Постарайтесь обменять его на Нарвар.
— Но почему тебе так нравится Нарвар?
— Потому что именно вы спасли его от тюрок и ещё потому, что от Нарвара до Чандери — моей родины — рукой подать.
— Если бы ты знала, как не хочется мне покидать крепость! С какой радостью остался бы я здесь, чтобы день и ночь быть рядом с тобой!
— Но это станет возможным лишь после свадьбы.
— Я не могу на тебе жениться: мы из разных каст.
— Но ачарья Виджая Джангам говорит совсем другое, и я согласна с ним. А вы? Неужели нет? Даже раджа считает, что Виджая прав!
— Я тоже так считаю!
— В таком случае постарайтесь остаться в крепости, где вы так нужны! Тогда время от времени мы будем видеться.
— Но как это сделать? Может, ты поговоришь с новой махарани?
— Боюсь, это вызовет у неё подозрения.
— Хорошо, я сам поговорю с махараджей.
Однако Ман Сингх не собирался менять разработанный им план действий, и Нихал Сингху пришлось покинуть Гвалиор.
48
Кала подолгу стала бывать у Суманмохини, — научилась у неё чему-нибудь старшая рани или нет, оставалось пока в тайне.
— Любит тебя рани-гуджарка? — как-то раз спросила Суманмохини.
— Ко мне все милостивы, но особую милость оказываете мне вы! — осторожно ответила Кала, зная, что старшая рани терпеть не может Мриганаяни.
— Скажи, она так же сильно любит тебя, как и Лакхи, которую все зовут теперь Лакхарани? — поинтересовалась старшая рани, в упор глядя на девушку.
— Так сильно, как Лакхарани, гуджарская рани никого не любит! — без тени лукавства ответила Кала.
— А ты любишь меня?
— О махарани, я почитаю вас! Разве могут уста простой служанки произносить слова любви?
— Я хочу, чтобы ты стала моей подругой. Не бойся: Мриганаяни не узнает об этом.
— До самой смерти не забуду я вашей доброты!
— А что ты получишь за те картины, на которых изображена чуть ли не вся крепость?
— Ничего, махарани, ничего! Ведь я рисовала их для себя, и всё больше храмы.
— А писала её портрет? Мриганаяни?
— Писала и не раз! И ещё сделала несколько портретов раджи.
— А обо мне почему забыла?
— Я часто думала о вас, но боялась, что вы не позволите себя рисовать.
— Почему же? Рисуй, я буду рада!