— Да, теперь она большая девочка.
— Странное чувство испытываешь, возвратившись спустя столько лет. Все старые ритуалы по-прежнему блюдутся; я не имею в виду, что мы специально одеваемся к обеду, но нечто подобное. Все продолжается, только все мертво, и мертво окончательно.
— Полагаю, твоя мать надеется, что ты вдохнешь жизнь в имение.
— У меня не получится.
— В конце концов, прошло еще не много времени со…
— Я не смогу быть вторым Сэнди…
— Я не о том, чтобы быть вторым Сэнди. Конечно, ты сделаешь это иначе…
— Да? Думаешь, мне удастся?
— Почему нет? Ты ведь не собираешься уезжать обратно в Америку? Ты только что говорил о желании помогать мне. Или ты это не всерьез?
Генри промолчал. Они сидели наверху, в голой комнате: Генри на кровати, Катон на стуле. За окном стемнело, и Катон только что зажег свет, осветив озабоченное лицо Генри. Он явно был в некотором возбуждении, крутил нервными пальцами завитки своих темных волос, бросая беспокойные быстрые взгляды на Катона. Казалось, он был серьезен и вместе с тем готов захихикать.
— Катон, ты часто видел Сэнди, я имею в виду, пока меня здесь не было?
— Да нет, вообще его почти не видел.
— Не видел в Лондоне, не… встречал каких-нибудь его друзей… или еще кого?
— Сталкивался с ним время от времени в Лэкслиндене, в деревне. Раз в Лондоне пригласил пообедать. Но послушай, Генри, мне в голову не приходило, что ты ограничишься тем, что станешь просто помещиком. Ты теперь финансово независим, можешь продолжать писать свою книгу о том художнике, о котором я никогда не слыхал…
— Скорей всего, я ее заброшу.
— Ну так о чем-нибудь еще, ты же ученый…
— Ха-ха!
— Не то мог бы преподавать, а если хочешь заняться преступниками, то их, в конце концов, в наши дни всюду полно. В этом больше смысла, чем следовать за мной, как ты выразился.
— Ты необходим мне, чтобы разобраться во всем, Катон, необходим.
— В чем во всем? Ты очень взвинчен. Тебе, конечно, совершенно не нужно сидеть все время в Холле. Твоя мать способна сама вести дела, думаю, при Сэнди в основном она управляла имением. Ты мог бы жить в Лондоне, в Париже, где угодно. Но хотя бы для того, чтобы доставить удовольствие матери, проявлять и разумный интерес к имению. В конце концов, должно же оно дальше существовать.
— Должно ли?
— Если хочешь изменить ритуал… Что ты сказал?
— Я спросил «должно ли»? Должно ли оно дальше существовать?
— Ну а разве нет?
— Не вижу для чего.
— Что ты имеешь в виду?
— Более того, Катон… оно не существует.
— Но, Генри, что?..
— Собираюсь продавать, — ответил Генри.
— Продавать… что?..