— Люций, ты не можешь думать о марксизме того, что сказал. Любая рациональная идея, направленная на социальную справедливость…
— Кстати, это правда, что ты собираешься застраивать «Луговой дуб»?
— У меня нет на это денег, если б были, немедля построил бы двадцать домов. Склад в деревне…
— Так ты не собираешься строиться?
— Склад в деревне нужен мне позарез… Беллами говорил…
— Вернемся к Колетте…
— Обеспечение жильем — главная социальная проблема сегодня…
— У нее есть парень?
— Сколько комнат в Холле? Двадцать, тридцать?
— Просто интересно, есть ли у Колетты дружок.
— У Колетты? Откуда мне знать? Я всего-навсего ее отец.
— Не обручена, ничего такого?
— В нынешние времена не обручаются, а сразу беременеют.
— Между прочим, Герда шлет ей сердечный привет и…
— Люций, что все это значит? Герда хочет выкупить обратно «Луговой дуб»?
— Нет-нет…
— Потому что, если…
— Нет, она просто шлет ей сердечный привет и надеется видеть ее в Холле, и тебя, разумеется…
— Должно быть, у Герды размягчение мозгов. Люций, а почему ты не заходишь к нам? Я должен переубедить тебя насчет социализма, или Герда не пускает?
— Ты не понимаешь…
— Обидно видеть тебя домашней собачонкой этой чертовой женщины, любой решительный человек давно бы сбежал.
— Так случилось, что мы любим друг друга!
— Вздор! Это женатые люди любят друг друга, должны, они свыкаются так, что не могут друг без друга. А вы с Гердой столько лет жили у давно погасшего костра старой сентиментальной дружбы, которая и вначале-то была лишь иллюзией.
— Нельзя так говорить о жизни других людей, ты не знаешь…
— Господи, да я видел, видел, что ты влюблен в Гертруду, это было как дурное кино!
— Ну конечно, ты считал, что идеально женился, а все остальные живут так, что и в страшном сне не приснится…
— Молчал бы о моей женитьбе. Ты поддакивал Герде, когда та смеялась над Рут, ты сказал, что она синий чулок…
— Вовсе нет…
— Я не позволю тебе говорить о Рут, не желаю слышать ее имени ни от тебя, ни от этой чванливой суки, к которой ты присосался.
— Да я ничего не говорил о Рут…