К НЕВЕДОМЫМ БЕРЕГАМ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Крузенштерн привел свои соображения о целесообраз­ности идти не в Японию, а к Камчатке.

– Я мог бы принять ваш план, Иван Федорович, в од­ном только случае, если бы такого изменения маршрута тре­бовало прежде всего состояние обоих кораблей или по край­ней мере «Надежды».

– Об этом я вам не докладывал, – сумрачно ответил Крузенштерн, – но это само собой подразумевается. Ре­монт кораблей необходим.

– В таком случае я согласен, а об убытках или инте­ресах компании позвольте уж и теперь и в будущем забо­титься мне самому...

5. МЯТЕЖ НА СИТХЕ

В это смутное время смелый, но слишком доверчивый и простодушный начальник Ситхинской крепости Василий Иванович Медведников так оценивал свое положение в одном из писем Баранову: «Тойон Котлеан – верный нам че­ловек Он сам признавался, что хотел заколоть нас и много раз таскал с собой нож. Я теперь ему помогаю, чем могу, часто принимаю и угощаю. Плоды есть, он старается изо всех сил: вашему Кускову и его алеутам показал не знаемую нами тесную бухту, в которой, как стаи водяных птиц, густо были рассеяны черные головы бобров. Колоши по собственному желанию помогали промышленным бить боб­ров, а для себя даже ничего не просили. Живем дружно».

А в это время тойоны спешно готовились к внезапному нападению,

В лесу рубили тонкие длинные прямые жерди, сколачива­ли лестницы для перелезания через стену, собирали и су­шили мох для поджога крепостного палисада, добывали древесную смолу. Посыльные баты с испытанными людьми шныряли туда и сюда по проливам то для того, чтобы соз­дать достаточный запас пороха, то с небольшими партиями мехов к Канягиту, чтобы обменять их на ружья и четырех­фунтовые медные пушки.

Для испытания получаемого огнестрельного оружия и упражнений в стрельбе колоши совершали морские похо­ды на другие острова.

Скаутлелт из кожи лез вон, чтобы показать свое усердие и преданность принятой на съезде затее и смыть с себя уп­реки в трусости и продажности. Не отставал от него и воинственный сын, ставший подручным у Котлеана. С не­терпением ожидали Хинка. Тот клятвенно обещал приехать до срока, независимо даже от того, даст или не даст разре­шение суровый отец.

Медведников со всем своим гарнизоном и крепостью на­ходились под постоянным незаметным наблюдением ситхинцев.

Взятые русскими для несения домашних работ, а иногда и в наложницы, колошки чаще, чем обыкновенно, бегали в лес по ягоды. Тут они тайком встречали своих и расска­зывали о жизни по ту сторону крепостной стены все, что только могли сами понять.

Котлеану, к которому как-то незаметно и естественно пе­решло общее руководство военными приготовлениями, до мельчайших подробностей стало известно расположение пу­шек в укреплении, количество ружей и пороха, план распре­деления защитников на случай нападения.

Чаще и по неведомым причинам стали портиться кремни у ружей. Хотя стояла теплая и сухая погода, все сырее ста­новилось в пороховом погребе. Пользуясь хорошими днями, приходилось вытаскивать порох и подсушивать его на воз­духе. При этом как-то незаметно уменьшалось и его коли­чество.

То тут, то там в отдаленных от крепости неизвестных бух­тах появлялись во множестве бобры. Об этом, как никогда, услужливо доносили русским тойоны. Приходилось спешно отправлять из крепости отдельные небольшие партии про­мышленных алеутов.

В складах крепости хранилось уже несколько тысяч добы­тых в этот изобильный год меховых шкурок – бобровых, лисьих, нерпичьих и других. Их тоже приходилось часто выбивать, просушивать и сортировать на воздухе.

И не раз перед мысленным взором Котлеана ясно вставало громадное двухэтажное деревянное здание за неприступной оградой – казарма с обширным складом на втором этаже, где было скрыто такое несметное и такое далекое и манящее богатство. При одной мысли, что скоро настанет день, когда он ворвется в казарму и заберет, сколько захочет, бобровых шкурок, Котлеан, зажмурив глаза, сладко и тихо стонал. Соб­ственное бессилие, однако, чаще и чаще выводило его из се­бя, и тогда он приходил в исступление.

Смущало многое: по плану американских матросов жилые и нежилые постройки, недостроенный корабль на берегу бухты придется зажечь в самом начале нападения, а порохо­вой погреб взорвать. Что же тогда будет с драгоценной пуш­ниной? Наконец, во время нападения ему придется распоря­жаться, командовать нападающими, а тогда, значит, лучшие меха заберут другие.

А сколько мелочей, которые необходимо предусмотреть!.. Например, надо хорошенько помнить, что у входа в казарму стоит пушка. Кому-нибудь из колошек надо поручить забить гвоздем заправочное отверстие. Сделать это надо заблаговре­менно и незаметно. Но как объяснить женщине, что именно надо сделать?

С нападением пришлось торопиться, так как некоторые из особенно пылких союзников, не выдержав томительного, долгого ожидания, слишком поспешно обострили на многих островах мирные отношения с русскими. Того и гляди, к Медведникову могут прислать подкрепления – на всякий случай...

Из донесений лазутчиков Скаутлелту и Котлеану стало со­вершенно ясно, что одновременное нападение на всех островах не получится. Особенно досадно было то, что поторопились и обострили отношения с русскими как раз ближайшие сосе­ди – якутатцы.

В начале мая в Якутатскую крепость с партией в четыре­ста пятьдесят байдарок охотников алеутов прибыл по распоряжению Баранова Кусков. Он удивился заносчивости всегда приветливых местных жителей, которые на этот раз, казалось, только искали предлога для ссоры с прибывшими алеутами, всячески издевались над ними, а при случае заводили драки и бивали. Большой опыт подсказал Кускову, что приближается гроза, а произведенные через преданных людей расследования подтвердили подозрения. Надо было поэтому поторопиться с выходом в окрестности на промысел, что он и сделал. Не успел Кусков раскинуть стан верстах в шестидесяти на берегу моря, как тотчас же был окружен отрядом колошей, обратившимся после небольшой перестрелки в бегство.

У Кускова возникло беспокойство за судьбу Ситхи. Он не­медленно выступил, но не прошел и десяти миль, как получил сведения, что к Ситхе со всех сторон двигались полчища коло­шей и других ближайших племен. Пришлось уходить обратно в неспокойный Якутат. На этот раз он продвигался с боль­шими предосторожностями и только ночью. Не было уверен­ности, что цела Якутатская крепость. Предосторожности ока­зались не лишними, так как только непредвиденное для якутатских племен возвращение Кускова спасло Якутат от раз­грабления. Посланные Кусковым на разведку в Ситху лазут­чики не вернулись.

А в Ситхе стояла ничем не нарушаемая тишина. В конце мая оттуда вышла под начальством Урбанова большая про­мышленная партия в девяносто байдарок в недалекий Кеновский залив, где, как сообщил Котлеан, появилось много боб­ров.

Судьба, казалось, благоприятствовала Урбанову: колоши попутных селений были на редкость услужливы, и уже в по­ловине июня он беспечно возвращался обратно с богатой добычей в тысячу триста бобров. Урбанов угощал приходивших в гости колошей изобильными ужинами. После одного из таких вечеров утомленные охотой, жарой и плясками люди крепко заснули. Заснули выставленные караулы. Не дрема­ли только не успевшие поблагодарить за гостеприимство го­сти. Они бесшумно вернулись в лагерь и перерезали сонных хозяев всех до единого.

В Ситхе в это время успела составиться и выехать на промыслы еще одна небольшая партия охотников-любителей из пяти русских, восьми алеутов и трех англичан, недавно принятых на службу Российско-Американской компанией в качестве командиров еще не выстроенных кораблей.

Крепость опустела.

Между тем Скаутлелт и Котлеан медлили.

Их очень смущало присутствие в бухте бостонского ко­рабля. Оба тойона хорошо помнили, как командир этого корабля капитан Барбер лет шесть тому назад расправился с их предшественником, колошенским тойоном, родственни­ком Скаутлелта. Барбер зазвал тойона для переговоров на корабль, хорошо угостил и, напоивши допьяна, потребовал немедленной выдачи ему всех набитых племенем тойона бобров. Тойон с негодованием отверг предложение, после чего, несмотря на отчаянное сопротивление, был закован в кандалы и опущен на веревке в воду. Захлебнувшись, он лишился чувств и был вытащен на палубу корабля. Как толь­ко он очнулся, его тотчас же подвесили на рее. Пришлось смириться. Получивши после бесконечных утомительных тор­гов богатый выкуп, Барбер без церемонии выбросил тойона и его товарищей за борт и ушел в море. Тойон утонул.

На тайном совещании нескольких ситхинских тойонов и американских матросов мнения сначала разделились. Пыл­кий и мстительный Котлеан, забывши о необходимости соблюдения осторожности, требовал напасть ночью, всех перере­зать и захватить корабль. Его поддержал, дрожа от негодо­вания, Скаутлелт; он вспомнил, какое тяжкое оскорбление нанес его покойному поруганному родственнику Барбер.