– Как дашь им знать? – коротко спросил Барбер, поджимая губы.
– Пошлите меня за чем-нибудь в крепость к русским.
– Ладно, пусть приедут поздно вечером... в твою вахту, – неуверенно и озабоченно проговорил Барбер.
Все шло как по писаному: матрос без провожатых и гребцов поехал по поручению капитана на берег. В крепости он, конечно, не был, но ночных гостей повидал и немедленно вернулся на корабль.
Его вахта наступила поздно вечером. С меньшими предосторожностями, но без излишнего шума прибыли вчерашние посетители. Неподалеку от корабля все время, пока длился необычный визит, крейсировал дозорный бат, но уже не с двумя, а с тремя гребцами. Третьим был отпущенный отцом, хотя и с большой неохотой, Хинк.
– Ну, с чем пожаловали, господа мошенники? – спросил матросов Барбер, не здороваясь.
– А вот с чем, Чарли, – нисколько не смущаясь, ответил тот, которого звали Томом. – Завтра ночью подымай якоря и айда отсюда!
– Ты сдурел? – повысил голос Барбер. – Мне уйти без товара? Выкладывай скорее, в чем дело!
Матросы рассказали о готовящемся нападении на Ситху.
– Ты должен уйти, но дня через два-три можешь вернуться, – сказал тот же Том.
– Негодяи! – вскипел Барбер. – Я сию минуту закую вас в кандалы и сдам властям как изменников!
– Не кричи, Чарли, и не делай глупостей, – спокойно остановил его Том. – Тут, на лодке, Чарли, около твоего корабля крейсирует Рыжий Джон. Он ждет исхода наших переговоров.
Барбер молчал.
– Да, дорогой Чарли, – продолжал Том, – свидетель твоих подвигов жив и здравствует... Ну так что же, уйдешь?
– Ладно, уйду, но я должен получить пять тысяч бобровых шкур, – поставил свое условие Барбер.
– Ты получишь тысячу в благодарность и даром, когда вернешься, если только Ситха будет взята.
Барбер задумался, мысленно подсчитывая возможные барыши. Приходя к заключению, что в Китае, на самый худой конец, это все же составит двадцать пять, а то и все пятьдесят тысяч пиастров, он кивнул головой:
– Согласен... Только пусть тойоны пришлют человек пять видных аманатов.
– Не вздумай завтра посылать кого-нибудь в крепость, – предупредили матросы, уходя. – Ситхинцы следят за берегом и, в случае чего, укокошат...
До утра ворочался в своей постели взволнованный Барбер, не находя, как лучше выйти из затруднительного положения. Он не знал того, что крепость оголена и что оставшийся гарнизон в двадцать человек не может оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления.
«Что выгоднее, – думал он, – стать на сторону русских, предупредить их и помочь своими сорока людьми и пушками или оставить на произвол судьбы?» А тут еще припутался Рыжий Джон – один недобитый из шести свидетелей его злодеяния, связанного с контрабандой в Вальпараизо и потоплением шхуны со всем ее экипажем.
«Надо разбудить помощника», – решил он в конце концов.
Помощник капитана нашел, что предложение тойонов надо принять, но вместе с тем необходимо соблюсти приличия по отношению к Медведникову.
– Пошлите к нему с письмом эту старую одноглазую сволочь. Старик всюду сует свой нос и слишком много знает... – сказал он и со смехом добавил: – Пропадет – и черт с ним!
– Да, вы правы, – согласился Барбер и сел писать письмо коменданту русской крепости.
Некоторое время спустя он вызвал к себе тощего старого матроса, ослепшего на один глаз, и, передавая ему письмо, сказал:
– Отдашь самому господину коменданту и объяснишь на словах, что канаты нам очень нужны, а обменять можем на пшеницу. Да оденься почище, не срами корабля!
Когда дверь захлопнулась за матросом, он опять заговорил со своим помощником:
– С каким наслаждением я бы сам разорил это российское гнездо! Влезли сюда, сами дела не делают и другим мешают. Скрутил бы я тогда в бараний рог всю эту дикую полуобезьянью сволочь с ее тойонами. Через месяц не смели бы у меня и пикнуть!
– Да, если бы не мирные отношения между Англией и Россией, тут можно бы разгуляться по-настоящему, – отвечал помощник, такой же пират и пройдоха, как и Барбер.