К НЕВЕДОМЫМ БЕРЕГАМ.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Военный флаг на «Надежде»?

– Так точно, ваше высокоблагородие, подняты и на «На­дежде» и на «Неве»!

Крузенштерн залпом допил вино и молча вышел. За ним поспешили и все остальные.

На палубе было людно. Новость успела уже облететь весь корабль. Офицеры, подняв к глазам подзорные трубы, впились в видневшийся вдали фрегат, который шел одним курсом с «Надеждой», не обнаруживая своих намерений.

«Надежда» продолжала идти своим ходом. Моряки с под­черкнутым спокойствием продолжали рассматривать неиз­вестное судно. Штатские, особенно Шемелин и кавалер Фоссе, взволнованно обменивались предположениями: «А вдруг пират, а у нас пушек так и не зарядили!»

– Выстрел! – вскрикнул Фоссе, увидев клубы дыма.

– Какая наглость! – процедил сквозь зубы Беллинс­гаузен.

Возмутились и другие: выстрел последовал, несмотря на поднятие российского военного флага.

– Прекрасно, прекрасно! – вдруг сказал Ратманов, на­блюдая за тем, как тотчас же после выстрела «Нева» реши­тельно изменила курс и направилась прямо на фрегат. В на­мерениях Лисянского не было никаких сомнении, так как артиллеристы на его корабле стояли у орудия с дымящи­мися фитилями.

– А не лечь ли нам в дрейф? – обратился Ратманов к капитану.

Крузенштерн утвердительно кивнул головой.

Громкая команда, лихое исполнение. Чужой фрегат тоже стал ложиться в дрейф и спустил шлюпку. «Нева» сблизи­лась с ним в это время уже настолько, что видно было, как ведутся какие-то переговоры в рупор. В шлюпку, спу­щенную с незнакомого корабля, вскочили шесть матросов и два офицера и направились прямо к «Надежде».

Французский фрегат был так грязен и обтрепан, что ни­чем не напоминал военного корабля. Матросы тыкали в не­го пальцами и смеялись: затасканные и кое-где даже обо­рванные снасти, небрежно завязанные узлы с незаделанными концами торчали во все стороны. В подзорную трубу было видно, что и команда состоит из каких-то оборвышей. Дур­ное состояние корабля вызывало недоумение среди офице­ров «Надежды».

Гостей встретил на палубе Ратманов.

– Наш капитан просит извинить его за причиненное беспокойство, вызванное вынужденным недоверием к фла­гам, – сказал один из французов. – Нас постоянно обма­нывают таким образом англичане. Теперь, однако, мы знаем уже, с кем имеем дело, и хотели бы принести свои извине­ния лично вашему капитану.

Крузенштерн был уже в своей каюте. Спокойно отложив в сторону книгу, которую он только что вяло перелистывал, прислушиваясь к звукам, доносившимся с палубы, он поднялся гостям навстречу.

– Наш корабль – французский военный фрегат «Егип­тянин», – доложил тот же офицер. – Капитан его, господин Лаплаефф, просит извинения за причиненное беспокойство капитану Крузенштерну, которого мы бы очень хотели ви­деть нашим союзником. Разрешите поздравить вас с прибы­тием в здешние воды. Наш капитан приказал передать, что он очень огорчен, что условия войны не дают ему возмож­ности покинуть корабль. Он осведомлен французским пра­вительством о целях и задачах вашего кругосветного плава­ния и был бы очень счастлив, если бы нам предоставлена бы­ла возможность лично принести свои извинения господину послу и его свите.

Сухо поблагодарив за внимание, Крузенштерн приказал Ратманову проводить французов к Резанову.

Резанов был, как всегда, любезен и обещал на обратном пути обязательно побывать в Париже.

Гости долго не задерживались. Но после того как они вернулись на свой фрегат, не раз бывшие в военных пере­делках морские офицеры «Надежды» сбросили маску без­различия и не могли уже скрыть своего беспокойства. По­литический момент сложен, тревожен и весьма туманен, так как в любой момент Россия могла быть втянута в войну. А на чьей стороне, никто даже не пытался предугадать.

На рейд Санта-Крус вошли на следующий день. И первое, что бросилось в глаза, – старый знакомый, французский фрегат «Египтянин», в обществе двух таких же неопрятных, глубоко сидящих, грузных английских купцов. От приехав­шего тотчас (едва успели бросить якорь) лейтенанта ис­панского флота узнали, что фрегат этот вовсе не военный, а простой и весьма алчный предпринимательский капер, притащивший с собой два английских купеческих судна, взятых в качестве приза – на продажу. Оказалось, что здесь, в Санта-Крус, не только не брезгают каперами и их добычей, но снисходят даже до обыкновенных морских корсаров.

Губернатор маркиз де ла Каза-Кагигаль, весьма госте­приимный хозяин, по происхождению испанский аристо­крат, не только старался не видеть, как его не менее почтен­ный тесть открыто заканчивал снаряжение своего собствен­ного корсарского брига, но даже втихомолку сам принимал участие в снаряжении. И в то время как тесть маркиза под французским военным флагом собирался грабить англичан, зять его испанец-губернатор, взяв под свою опеку, ухаживал за ограбленным уже какими-то другими корсарами англича­нином. Неудивительно, что при таких порядках корабль с покинувшим Тенериф губернатором, предшественником Кагигаля, едва вышел в открытое море, как сразу же попал в руки «неизвестных пиратов».

– Верно, стараются возвратить полученные в свое время взятки, – смеялся местный английский коммерсант и винный король Армстронг. – Губернаторы, между нами, до сих пор все были взяточники, и это неудивительно, если сравнить их ничтожное содержание с содержанием главы здешней инк­визиции. Католический епископ официально получает сорок тысяч пиастров в год, а губернатор – шесть... Испанская ка­толическая инквизиция здесь в силе, перед нею дрожат не только местные жители всех вероисповеданий, но и сам губернатор. Она сует нос даже в его гражданское управление.

Посол заинтересовался предстоящей возможностью озна­комиться с иностранной колонией и установившимися в ней порядками: колония была испанской. Шемелин уже успел не только получить некоторые сведения об этой колонии от лей­тенанта Головачева, но и его заставил прочитать все, что оказалось в корабельной библиотеке по истории и географии на иностранных языках.

Братья Маврикий и Отто Коцебу тоже жадно читали все о Канарских островах, что было в книгах корабельной биб­лиотеки. Из книг они узнали, что островерхие горы не что иное, как описанные Гомером таинственные Геркулесовы столбы, на которых «держится небесный свод», за которыми «кончается земля», что в глубине моря здесь покоится не менее таинственная и легендарная Атлантида, что счаст­ливое, гордое и высококультурное племя Канарских абори­генов, гуанхов, уничтожено без остатка.

Разочарованно бродили они по широким и прямым ули­цам города, смотрели на красивые, в мавританском вкусе, обсаженные цветами колодцы без воды, наполняемые процеживаемой через пористый камень стекавшей с гор дождевой водой.

На городской площади масса народу в разнообразных национальных одеждах: смуглые африканцы в чалмах, в привязанных к плечу кайках и полусапожках из красной кожи, важные, по-индюшьи напыжившиеся испанцы, заку­танные и зимой и летом в теплые суконные плащи. Тут же проходят португальские и испанские ремесленники и вино­градари, земледельцы с шелковой сеткой на головах, обутые в толстые эспадрили. В толпе озабоченно шныряют разнос­чики. Медленной походкой, закрывая половину лица, дви­жутся женщины. Они смуглы и худощавы, рты слишком велики, а носы слишком орлины, но белые ровные зубы, кра­сивые, резко очерченные брови и живые глаза скрадывают недочеты. Они набрасывают на голову до самого лба ман­тильи, закрывая шею, плечи и руки. Это придает им какой-то особо щегольской вид.

И на каждом шагу – назойливые нищие. Они милостыни не просят, отнюдь нет, они требуют исполнить «вашу картиллу». От них и монахов нет спасения. Прохожие оста­навливают монахов, суют им деньги, просят молитв.

Коцебу, Головачев и взятый ими с собой егерь Иван, боясь потерять друг друга в толпе, озирались по сторонам. Они подошли к городскому фонтану из черной лавы, в ко­торый вода подавалась с гор по деревянной трубе. Здесь на площади стояла каменная беломраморная статуя бого­матери, на беломраморном же постаменте, по углам – че­тыре статуи последних властителей древнего народа. Ис­панская надпись гласила, что «заступничеством богоматери» испанцам удалось истребить гуанхов.

Сильный, гигантски рослый и красивый народ гуанчи, или гуанхи, рыцарски доверчивый и добродушный, стерт с лица земли пигмеями испанцами. Овеянная поэтическими леген­дами счастливая земля титанов, земля амазонок и горгое, страна, где цвели легендарные гесперидские сады с золоты­ми яблоками, бесследно исчезла в пучинах моря. Станови­лось как-то не по себе...