Дракула бессмертен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мина бежала через поле вслепую, пока ее глаза не приспособились к свету. Снова накатили слабость и головокружение. Споткнувшись, она упала на землю. Затем, подняв глаза, увидела Квинси, стоящего между могил, и услышала звуки, похожие на удары мечей. Глаза сильно жгло, отчего ей приходилось щуриться. Она посмотрела туда же, куда смотрел сын.

На свету вырисовывались силуэты двух фигур. Скрестив мечи, они сражались на каменных ступенях. Дракула и Батори. Мина чувствовала, что мальчик в эту минуту решает, как действовать дальше: вмешаться или нет. Она с трудом поднялась на ноги. Нужно добраться до Квинси, пока он ничего не предпринял.

Квинси с замиранием сердца следил за развернувшейся на его глазах битвой. Дракула отступал. Похожая на скелет тварь, поражавшая стремительностью движений, неутомимо гнала его к вершине скалы, под лучи медленно встающего солнца. Квинси оставалось только подойти и довершить дело. Для этого не требовалось ничего, кроме смелости. И все же он не мог сдвинуться с места.

Обугленное существо, которое бьется с его смертельным врагом, — это, очевидно, та самая графиня, о которой предупреждал ван Хелсинг, Джек Потрошитель собственной персоной. Если ввязаться в бой на ее стороне сейчас, когда Дракула отступает, можно рассчитывать на победу. Инстинкт подсказывал Квинси проявить осторожность, но разум говорил: враг моего врага — мой друг.

Батори зашипела ртом, лишенным губ. Одержимость веками вела ее к этой минуте. Победа близка. Она без устали била по мечу Дракулы, чувствуя, что под лучами восходящего в небе солнца соперник теряет силу с каждым мгновением. Его дыхание стало тяжелым, кровь из раны текла ручьем. Настало время для заключительного рывка. Заглянув в глубины собственной души, Батори воззвала к воспоминаниям о всей боли и всех страданиях, которые ей пришлось испытать за долгую жизнь. Когда Дракула достиг последней ступени на вершине скалы, она собрала остаток сил и нанесла сокрушительный удар, вложив в него всю свою ярость.

Надломанная сталь клинка поддалась, и меч разлетелся на куски, повергнув своего хозяина на землю. Единственный глаз Батори вылез из орбиты в предвкушении убийства. Она чувствовала страх Дракулы. Только благоразумие мешало ей дать волю кровавым слезам радости. Все еще держа «кукри» в левой руке, правой Батори занесла над врагом меч и ударила, точно копьем, в самое сердце.

У Дракулы не оставалось пространства для маневра. Его смерть была предрешена. Но вдруг страх на лице существа, лежавшего перед Батори, сменился кривой усмешкой. Когда клинок и его сердце разделяли считанные дюймы, князь тьмы протянул руку и схватил обоюдоострый меч в кулак, отводя смертельный удар. Острое как бритва лезвие отсекло ему пальцы. Клинок Батори ушел в сторону.

Не попав в князя, меч врезался в каменную ступень, брызнул фонтан искр. По инерции графиня повалилась на смертного врага. В то же мгновение Дракула подхватил с земли сломанный меч и вонзил его в живот Батори. Клинок пробуравил ее обугленную плоть и вылез из спины.

Батори рискнула и проиграла. И где здесь справедливость? Так не должно было случиться. Все ее интриги, все махинации, все планы оказались лишь пеплом, который развеют ветры времен. Превозмогая невообразимую боль, она через силу смотрела на улыбающееся лицо Дракулы, который снова принял людское обличье. Ее обставил мастер. Заглянув к ней в душу, он раскусил ее ярость, ее надменность. Важнее всего, он познал ее одержимость. Дракула не случайно подобрал ее надломившийся клинок, и его страх тоже был не более чем уловкой. Дракула сыграл свою роль, как настоящий актер. Она забыла золотое правило боя, которому учил ее наставник: никогда не недооценивай противника.

Дракула вытащил сломанный клинок из живота Батори. На его лице не было ни ликования, ни счастья.

— Если рыцарю Господнему, стоящему за правду, брошен вызов, то ни единожды не потерпит он поражения от того, кто стоит за ложь.

Упоминание о Боге взбесило ее. Исторгнув крик из самой глубины злобной души, Батори заставила себя выпрямиться и ударить ножом, который все еще держала в свободной руке, Дракуле в горло. Алая жидкость гейзером выстрелила из раны. Забыв о собственной непереносимой боли, Батори разразилась безудержным смехом. Уж слишком приятно было увидеть боль на лице врага, когда он поднял покалеченную руку, чтобы остановить кровь.

Лицо его исказилось гневом. Собрав здоровую правую руку в могучий кулак, Дракула с силой ударил Батори в живот. Раздался отвратительный звук рвущейся плоти. Она чувствовала, как его кулак поднимается выше, разрывая органы и доставая до ребер.

— Бог любил тебя, — прорычал он, — но ты стала убивать, потому что не захотела принять Его любовь. Во всех твоих преступлениях виновата ты одна.

Пальцы Дракулы обхватили ее сердце. И сжали. Затем он выдернул руку. Батори смотрела на свое черное, все еще бьющееся сердце, зажатое в его кулаке.

Издав предсмертный стон, она ударила ножом в грудь Дракулы. Чтобы пронзить сердце врага, сил у нее не хватило бы; это она понимала. Но кровотечение из уже нанесенных ран, а также поднимающееся со спины солнце, несомненно, прикончат его. Они оба выиграли — и оба проиграли.

На последнем издыхании, не желая умирать у ног Дракулы, Батори покатилась вниз по каменным ступеням. Она слышала, как ломаются ее кости, однако боли не чувствовала. Скоро Дракула будет мертв, и хотя она уже не увидит этого, смерть воина Господнего расчистит путь для нового мирового порядка. Ее последняя мысль была о том, что графиня Елизавета Батори — оскорбленная, обесчещенная и униженная — восстала из мертвых и стала орудием, Приблизившим крушение мира: подходящая эпитафия для той, от кого отвернулся Бог.

Квинси видел, как Батори покатилась по лестнице. Дракула остался один, и из его груди все еще торчал «кукри». Через несколько мгновений выйдет солнце.

Юноша сжал в руке деревянный кол. Пришел его черед. Дракула должен умереть.

Он рванулся вперед.

— Квинси, погоди! — закричала откуда-то сзади Мина.

Голос матери лишь сильнее разжег жажду крови. Квинси даже не оглянулся. Настало время свершить правосудие над человеком, который разрушил его семью.

— Дракула! Вот я!

Глава XLII

Солнце еще не успело взойти высоко, а кожа на Мине уже пылала. Разум говорил ее телу подняться и остановить Квинси, но то не спешило выполнять приказ. Хватаясь за надгробия, Мина ползла вперед. Из-за недостатка свежей крови ее одолевала слабость. В отчаянии она выкрикнула:

— Квинси! Стой!

Квинси издал боевой крик и поднял над головой сломанный наконечник лопаты. Он стремительно бежал на Дракулу, однако тот даже не повернулся. Юноша в удивлении замер. Всадить нож в спину врага не делает чести никому.

Да к черту вопросы чести — дело жизни и смерти! Он занес острый черенок повыше и примерился. Вдруг голова взорвалась болью, точно в череп ему вбили гвоздь. «Ты вправду способен убить меня, Квинси? Меня, кого ты так любил?»

Квинси замер, борясь с чужеродными мыслями. Казалось, мозг и тело больше ему не подчиняются. Облака сгущались, закрывая солнце. Теперь он понимал, почему враг не повернулся к нему лицом: Дракула сосредотачивал силу на небе. Только теперь вампир посмотрел на него.

В безумном рвении уничтожить врага Квинси не предвидел, что при взгляде на Дракулу увидит лицо Басараба. Перерезанное горло и вспоротый живот, рука без пальцев, окровавленный обрубок конечности и рваная рана на груди, из которой хлестала кровь — все это придавало вампиру такой жалкий и болезненный вид, что сердце Квинси внезапно пронзило сострадание. Не к Дракуле, убившему его отца и изнасиловавшему мать, а к Басарабу.