Дракула бессмертен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Требовалась кровь. Голод бушевал не только в желудке: она ощущала его каждой своей частичкой. Яд, который преобразил Мину, насыщал клетки ее организма, и чем больше клеток насыщалось, тем меньше яда оставалось в сердце. Тело стремительно поглощало вампирскую кровь. Ей нужно было еще, пока она не сожрала себя заживо.

Уши уловили тихий писк: мимо пробегали мелкие грызуны. Мина повернула голову; у нее тут же выросли клыки и почернели глаза. Отбросив в сторону отвращение, она набросилась на грызунов, ловя их руками и клыками разрывая им глотки. Пронзительный визг оглушал, — и все же Мина продолжала пить. У нее не было выбора. Кровь есть жизнь!

Глава LXI

Свирепость Дракулы застала Батори врасплох. Графиня едва успевала отражать безжалостные удары противника и с каждым взмахом меча все дальше отступала по скользкой лестнице. Она приняла верное решение, когда поехала на карете и приберегла силы. Теперь ей понадобится вся ее мощь. Тем лучше. Она отдала бы все, что имеет, чтобы увидеть Дракулу поверженным.

Дракула теснил Батори все выше и выше по ступеням. Выглядел он сущим безумцем: зубы стиснуты, глаза широко распахнуты. Графиня скрежетала клыками, но старалась ничем не выдавать, как ей больно. В памяти всплыли слова наставника: «У боли мы учимся». Это был не тот Дракула, которого она видела в метро. Он заметно окреп. Несомненно, ему помогла исцелиться Мина. Ладно, о ней она позаботится позже.

Силы графини таяли с каждым ударом Дракулы, и это только придавало ему смелости. С каждым разом он рубил все исступленней. Но в голове Батори уже зрел новый план. Возможно, сейчас он сильнее, однако долго такой темп ему не выдержать. А в быстроте движений она всегда его превосходила.

Дракула разразился серией бешеных ударов. Батори едва успевала поднимать меч и отражать атаки. Торжествующее выражение на лице врага приводило графиню в ярость. У нее не осталось иного выхода, как развернуться и, волоча меч за собой, взлететь наверх, к следующему пролету. Пусть думает, что она измотана до предела и готова сдаться. Дракула медленно надвигался на нее — не сомневаясь, что каждая ступенька приближает его к победе. В своем высокомерии он зашел так далеко, что меч держал теперь сбоку, острием к земле, будто его противник не представлял уже никакой опасности.

Приди ко мне. Приди и умри.

Ступив на лестничную площадку, князь не бросился в атаку; он просто стоял и созерцал ее погубленную красоту. Злоба схлынула с его лица, оставив после себя только грусть. Графиня поняла, о чем он думает. Убив ее, Дракула уничтожит часть себя. Оба они из одного теста: двое не-мертвых, склонных к уединенной жизни. Они могли стать союзниками, спутниками. Но из-за того, что Батори отвернулась от Бога, Дракуле пришлось отвернуться от нее.

Наконец выражение его лица изменилось. Похоже, князь смирился с тем, что нужно поставить точку в истории их многолетней вражды. Решил, что настал момент лишить ее жизни. Глупец.

Дракула поднял меч, намереваясь одним ударом снести Батори голову. Неизменно благородный, он окажет ей милость — даст безболезненную смерть.

В последнюю секунду графиня привела в действие свой план. Прежде чем сталь клинка Дракулы рассекла ее шею, Батори использовала преимущество в скорости. Молниеносным движением она подогнула колени и отпрянула назад. Меч пронесся на волосок от ее носа и, не найдя цели, повлек Дракулу за собой. Теперь Батори двигалась так стремительно, что человеческий глаз не смог бы заметить ее перемещений. Сцепив мечи эфесами, она вырвала его клинок, а своим мечом описала окружность и обнажила грудь Дракулы, затем выхватила из плаща «кукри». Враг был в ее власти.

Батори с силой вонзила нож в тело князя и снизу вверх распорола ему живот. Дракула пронзительно закричал и повалился наземь; кровь била струей, окропляя Батори. Ему понадобились обе руки, чтобы сдержать красный поток, хлещущий из раны.

Батори отбросила меч и продемонстрировала нож.

— Помнишь его?

Искра ужаса, промелькнувшая в глазах Дракулы, была единственным ответом, который требовался графине.

— Наша битва окончена, и победил в ней не ты. Наконец-то я смогу править миром, как и подобает существу более высокого порядка. Человечество падет к моим ногам, взывая к Богу о помощи. И точно так же, как Бог повернулся спиной ко мне, он повернется спиной к человеку. Он забрал у меня все, что я любила, включая детей. Его законы обратили против меня мою же семью. Его законы подвигли моего мужа пытать меня, моих людей — сторониться меня. Что ж, я плюю на Бога и на его законы! И плюю на тебя, воина Господнего! Да, ты пришел мне на помощь, но когда я не смогла измениться, стать другой, и жаждала справедливого отмщения, ты попытался меня убить. Разве не заслужила я возмездия? Вот оно. В мире, который я создам, Богу места не будет.

Нож Квинси П. Морриса был всего лишь куском металла, однако воспоминания, связанные с ним, обладали истинной мощью. Батори повернула его в руке, чтобы князь хорошенько разглядел оружие и убедился, что в Трансильвании она воспользовалась им же. Князь смотрел на «кукри» как зачарованный. Вновь Дракула недооценил хитрость противника.

— На этот раз нож техасца завершит начатое, — промурлыкала графиня.

Дракула отступал, хватаясь за рану. Боялся он не только Батори. Его взгляд был обращен куда-то за ее спину.

Она посмотрела через плечо. Близился рассвет. Время истекало для них обоих.

В уши ей ударил пронзительный крик. Обернувшись, Батори увидела врага прямо перед собой. Плечо Дракулы врезалось ей в грудь, отбросив ее на каменные ступени. Князь подхватил меч, оброненный Батори, и прыгнул, в полете орошая противника кровью. Он приземлился на лестнице чуть повыше графини и ударил, пытаясь рассечь ее голову надвое.

Неужели он так ничего и не усвоил? Батори перекатилась на бок, и меч Дракулы врезался в ступени. Графиня ринулась за мечом Дракулы, все еще воткнутым в землю. Они обменялись оружием. Выставив меч перед собой, Батори кинулась на врага: победа была близка.

Глаза Дракулы стали похожи на глаза рептилии, кожа приобрела мертвенно-зеленый цвет, уши заострились, рот ощетинился частоколом окровавленных клыков. Лицо князя превращалось в отвратительное рыло, когда, находясьв опасности, он хотел навести страх на своих смертных противников. Однако на Батори это не действовало — ничего смертного в ней не осталось.

Батори бросилась в атаку, свирепостью и скоростью натиска вынудив врага отступить. Постепенно она загоняла Дракулу все выше; здесь скалы расступались, и спину князя ничто уже не защищало от восходящего солнца. Смертоносные лучи ударят сперва по нему, Батори же останется под укрытиемего тени. Сегодня ее ждет возвышение, а воина Господня гибель.

Графиня чувствовала, что с каждым ударом ее меча Дракула становится все слабее и слабее. Он отступал вверх по лестнице, из свежей раны хлестала кровь. Солнце уже начало жечь ему спину. Меч Батори ударялся о его клинок снова и снова, все быстрее и быстрее. Еще несколько ударов, и он останется безоружным. Тогда она пронзит ему сердце.

Мина пошатываясь брела по извилистым коридорам мрачного аббатства. Несмотря на темноту, видела она ясно. Дневное создание превратилось в ночного хищника,

Ее тело лихорадило: Мина по очереди боролась то с приступами голода, то с позывами тошноты. Внезапно почувствовав головокружение, она привалилась к холодной стене. В груди задрожало, и ее вырвало. Неужели тело отторгает крысиную кровь? Возможно, новообращенному вампиру подходит лишь человеческая…

Откуда-то издали доносился монотонный звук. Дождь барабанит по древесине… Наружная дверь! Мина побежала на звук, ухватившись за него, как за путеводную нить. Она чуяла сырость, тление далеких свечей, даже зловоние разлагающихся крыс в катакомбах. А еще — запах Квинси. Ее сын шел этим путем. Теперь она поняла слова Дракулы о том, что вампир находится на более высокой ступени развития, чем смертный. Хрупкая и слабая, Мина представляла собой нечто большее, чем человеческое существо. Впрочем, в ее страхе за Квинси человеческого было даже слишком много.

Ведомая чутьем и слухом, она наткнулась на огромные деревянные двери в передней части аббатства и распахнула их, но нахлынувшие словно ниоткуда боль и страх вынудили ее отступить обратно в тень. Солнце! Оно уже восходило на небосклон. Инстинкт подсказывал, что нужно отступить назад, во тьму, и спрятаться от света, однако необходимость спасти Квинси опять увлекла ее наружу. Солнечные лучи вонзились в кожу миллионами крошечных иголочек.