История Древней Греции в биографиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спартанцев удерживали в их напоре незнакомство с местностью и храбрость Аристомена; мессинцы не получили еще лозунга от своих предводителей, а дождь тушил зажженные факелы.

Лишь с наступлением дня, когда враги могли видеть друг друга, началась на улицах дикая и ужасная борьба. Мессинцы, воодушевляемые Аристоменом и Феоклом, сражались с отчаянием; женщины взобрались на крыши, чтобы бросать на спартанцев каменья и кирпичи, и, когда буря и дождь помешали им в этом, они схватили оружие и вместе с мужчинами бросились в самый пыл сражения; они хотели лучше погибнуть вместе с отечеством, чем быть отведенными в Спарту рабынями. Воодушевленные таким геройством женщин, мужчины сражались с еще большей яростью, и своей храбростью мессинцы, может быть, и отклонили бы от себя свой рок, если бы Зевс, исполнитель судьбы, не посылал все более густой дождь, при страшном грохоте грома, и молниями не ослеплял бы их глаз. Спартанцы ободрены были этими предзнаменованиями, потому что молнии падали на них с правой стороны, со стороны счастья и победы.

Три дня и три ночи сражение свирепствовало на улицах Иры. Лакедемоняне далеко превосходили числом своих противников. Они могли попеременно отдыхать и сражаться, они могли получать из своего лагеря пищу и питье, между тем как мессинцы истощались в беспрерывной борьбе, вследствие бессонницы, дождя, голода и жажды. Тогда Феокл обратился к Аристомену и сказал: «Зачем ты напрасно истощаешь свои силы в неравном бою? Падение Мессинии неминуемо; то, что мы теперь видим перед глазами, пифия давно предсказала нам. Мне бог даст общий конец с отечеством, но ты спаси из нашего народа, сколько можешь, и спаси себя». После этих слов Феокл бросился на лакедемонян со словами: «Поистине, не всегда вы будете с радостью наслаждаться плодами мессинцев», и, насытив жажду мщения кровью врагов, он нашел свою смерть под множеством ран.

Теперь Аристомен вызвал мессинцев, кроме авангарда, из сражения, велел им собрать в свою среду жен и детей и следовать за ним туда, где он найдет выход. Ведение этого арьергарда он поручил Горгосу и Мантиклу, а сам отправился к авангарду и, склоняя голову и опуская свое копье, он дал спартанцам знак, что желает свободного отступления. Спартанцы не хотели довести до бешенного отчаяния разъяренных мессинцев; они раскрыли свои ряды, и остатки мессинского народа с тяжелым сердцем выступили длинной вереницей из своего последнего убежища в аркадские горы.

Аркадцы, издревле дружественные мессинцам, как только узнали об их несчастии, послали к ним навстречу послов, которые проводили их до горы Ликэона. Здесь собралось множество аркадцев, чтобы помочь несчастным мессинцам пищей и одеждой и предложить им гостеприимный прием в своих городах.

Но Аристомен, полный горя о потерянном отечестве и вражды к Спарте, не хотел еще положить оружия. Он придумал новый план: он выбрал себе между мессинцами 500 человек, которых презрение к смерти было ему известно, и спросил их, в присутствии аркадцев и их царя Аристократа, желают ли они умереть с ним вместе для отмщения отечества. Он все еще не считал Аристократа изменником: его бегство при сражении у рва он приписывал только трусости, но не низости. Когда эти 500 человек объявили свою готовность следовать за ним, он открыл им свой план: он хотел напасть на Спарту и занять ее, в то время как большая часть спартанцев находилась еще на Ире, чтобы потом выменять ее на Иру; если бы этот план не удался, то он хотел умереть со своими воинами, совершив великое, достопамятное дело. 300 аркадцев решились идти вместе с ним. Но Аристократ немедленно послал тайного посла передать спартанцам план Аристомена. Поэтому это предприятие не осуществилось. Но на этот раз предательство Аристократа было открыто и достойно наказано. Аркадцы убили Аристократа камнями, бросили его труп за границу и воздвигнули в священном округе Зевса на горе Ликэоне колонну с надписью:

Часть мессинцев осталась в Аркадии, между тем как другая часть отправилась, под предводительством Горгоса и Мантикла, в Регий, откуда она завоевала город Занклу в Сицилии, который с тех пор получил название Мессина. Аристомен отправился к своему зятю Дамагиту, властителю Ялиса на острове Родосе. Дамагит, спрашивая у Дельфийского бога, чью дочь взять ему в жены, и, получив в ответ: «Дочь лучшего из эллинов», он женился на дочери Аристомена. У него Аристомен остался до своей смерти, составляя беспрерывно планы против враждебной Спарты.

И в этот раз спартанцы, победили мессинцев не по предопределению судьбы, а своей силой и мужеством, о чем умалчивает приведенный нами рассказ об этой войне. Певец Тиртей снова пробудил в них древний дух и снова сделал их воинами, которые мужественно сражались и выжидали, пока не достигли своей цели. Оставшиеся в своей стране мессинцы снова попали в прежнее рабство, пока через несколько столетий Эпаминонд не восстановил их государства.

5. Клисфен Сикионский

Древнее царское достоинство героического времени мало-помалу исчезло во всех греческих государствах, на родине и в колониях, за исключением Спарты, которой устройство, впрочем, едва ли можно назвать монархическим; место господства царей заняло везде господство дворянства — везде появились аристократические республики.

Всякое господство дворянства, по свидетельству истории, тяжело и жестоко, несправедливо и насильственно; этими качествами отличалось и господство аристократии в городах Греции. Это господство необходимо должно было вызвать со временем в угнетенных классах народа недовольство и вражду. В продолжение седьмого и шестого столетий до P. X., когда подавленное городское население, благодаря своей деятельности в торговле и ремеслах, достигло уже благосостояния, образования и самосознательной силы и, представляя многочисленный класс, начало чувствовать свою важность и силу относительно аристократии, — почти везде господство дворянства падает перед силой народа; но за этим не наступало сейчас господство народа, демократическое правление, а некоторые предприимчивые и честолюбивые люди из народа или дворянства, бывшие вожаками в борьбе за интересы народа, после низвержения аристократического правления, захватили власть в свои руки и основали тиранические правления. Тираном греки называли человека, присвоившего себе самодержавную власть в республике.

Сикион, у низовьев Азопа, близ Коринфского залива, завоеван был из Аргоса дорическими воинами, которые образовали в нем, как во всех дорических государствах Пелопоннеса, господствующий класс; однако прочему древнеионическому населению удалось присоединиться к трем дорическим коленам (филам), гиллам, диманам и памфилам, как четвертое колено, под названием эпалов (прибрежных жителей), и получить известное государственное значение.

Ионяне — природные моряки, и население Сикиона всегда известно было как деятельное и промышленное; благодаря своему мореплаванию, торговле и промышленности оно достигло цветущего благосостояния и стало требовать от господствующего класса, дорян, полного участия в управлении общественными делами. Из среды этого ионического населения поднялся один род, который низвергнул, во главе народной партии, господство аристократов и присвоил себе тираническое господство, которое, как утверждают, продолжалось 100 лет, следовательно, дольше, чем в каком-нибудь другом греческом государстве. Первый основатель этого господства был Орфагор, повар, как, по крайней мере, утверждает противная партия, около 676 года до P. X. Между его преемниками, которые все отличались богатством и роскошью, любовью к искусству и щедростью, самым замечательным был Клисфен, между 600 и 560 годами до P. X.

Клисфен достиг власти насилием и восстанием против собственного семейства. Он возбудил своего младшего брата Неодима к тому, чтобы он в отмщение за нанесенную ему тяжкую обиду умертвил своего старшего брата Мирона, в руках которого находилась тирания, и когда Исодим убил Мирона, то Клисфен выгнал его из страны как злодея и забрал в свои руки господство. Во главе государства Клисфен оказался мудрым и щедрым тираном; всеми силами он старался споспешествовать благосостояние своих подданных и поднять силу и могущество Сикиона. Род Орфагоридов возвысился в Сикионе, благодаря доверию и привязанности к себе эпалов, к которым принадлежал и этот род, и своему стремлению подавить дорическое население. В этом направлении Клисфен действовал с большой последовательностью и энергией. Он сделал эпалов привилегированным, классом населения и дал им название «архелаи»; т. е. первые народы; напротив того, три дорические колена, которые в своей гордой неподвижности значительно упали и обеднели сравнительно с подвижными и деятельными ионянами, получили совершенно подчиненное положение, потеряли свои древние родовые названия, которые заменены были другими названиями, заимствованными от низких животных, именно: иаты, онеаты и хиреаты, т. е. свинки, ослята и поросята. Их попытку к возмущению Клисфен подавил вооруженной силой.

С тех пор как Сикион занят был из Аргоса дорянами, он принадлежал к союзу Аргоса, от которого находился в известной зависимости. Предместники Клисфена, вероятно, уже старались по возможности ослабить этот союз; но Клисфен окончательно разорвал всякую связь с доричским Аргосом и выступил его решительным врагом. Он поставил свое государство на совершенно независимую и свободную ногу. Он старался уничтожить между сикионцами все воспоминания прежнего союза с Аргосом. Мифический царь Адраст был царем не только Аргоса, но и Сикиона; он водил сикионцев вместе с аргосскими героями против Фив и чествовался как герой в Сикионе и Аргосе. Клисфен решился уничтожить в Сикионе служение этому аргосскому царю, который, по преданию, наследовал с материнской стороны и господство в Сикионе; он послал в Дельфы получить на это согласие оракула. Но оракул, благосклонный к дорянам и находившийся под их влиянием, ответил: «Адраст — царь сикионцев, ты — негодяй». Тем не менее, Клисфен выполнил свое намерение; хитростью он заставил Адраста добровольно удалиться из Сикиона. По поверию греков, герой действительно находился там, где он почитался. Клисфен послал посольство к фиванцам, прося у них позволения ввести их героя Меланиппа в Сикион и учредить ему здесь служение. Между тем Меланипп, сын Астака, более других отличился в защите Фив против войска Адраста, которому он нанес огромный урон уничтожением его лучших воинов и ближайших родственников и, таким образом, считался самым злым врагом Адраста. Поэтому когда Клисфен ввел этого антинародного героя в Сикион и указал ему освященное место в правительственном доме (притании), то Адраст удалился и семейства, отправлявшие до тех пор служение этому герою, выселились из Сикиона. Меланиппу с тех пор стали совершать ежегодные жертвоприношения, которые прежде совершались Адрасту, а трагические хоры, которые всегда воспевали на площади Сикиона у алтаря Адраста его деяния и страдания, посвящены были Дионису, богу сельского населения Сикиона, которого дорические воины мало почитали. Клисфен запретил в Сикионе и публичное произношение Гомеровых стихотворений, потому что в них особенно прославлялись аргосская земля и аргосские герои.

Хотя Клисфен при вопросе об удалении Адраста получил от Дельфийского оракула самый неприятный ответ, однако он после оказал ему важную слугу, конечно, только из собственного интереса. Дельфы, священное место оракула Аполлона, представляли жреческое государство; его свобода и независимость обеспечивались не столько собственной силой, сколько его святостью и покровительством других греческих государств; его процветание и благосостояние основывались преимущественно на свободе и безопасности путей, по которым почитатели и вопросители Аполлона отправлялись к нему со всех стран Греции, сушей и водой. Между тем древний торговый город Криса, у Крисейского залива, с его гаванью Киррой, откуда пробирались в Дельфы через долину Плиста, завидуя богатым и гордым Дельфам, обложил пошлиной гавань и дорогу, чтобы обирать таким образов многочисленных богомольцев. Это было безбожное нарушение мира, установленного для дорог в Дельфы, которое не должно было оставаться без наказания. Прежде, когда дорическое племя жило еще у Парнаса, близ Дельф, оно преимущественно и заботилось об охранении этого священного места; но с тех пор как оно поселилось в Пелопоннесе, разделенное на различные государства, Спарта, правда, поддерживала свои связи с Дельфийским святилищем, но по отдаленности своего положения это племя не могло уже энергично защищать его. Клисфен воспользовался этим случаем, чтобы доставить ионическому племени, к которому принадлежали и сикионцы, честь покровительства над народным святилищем греков, чтобы возвысить, таким образом, блеск и могущество Сикиона.

Борцы. Олимпийские игры. Античная скулптурная группа.

Он соединился с ионическими Афинами, делами которого управлял тогда дальновидный Солон, и вместе с Солоном получил в совете амфиктионов — собрании представителей греческих народов, соединившихся для защиты Дельфийского святилища — втайне наказать вооруженной силой крисеян и кирреян.

Эта так называемая первая священная война предпринята была Афинами и Сикионом, к которым присоединились и фессалийцы, под начальством Скопада Эврилоха. Клисфен разделял с Эврилохом главное начальство в этой войне. Криса была побеждена, но какая участь ее постигла — неизвестно. Кирра с ее высокими обводными стенами оказывала продолжительное, упорное сопротивление. Но Клисфен со своим флотом отрезал ей сообщение с морем, и, наконец, после многолетней войны, победил этот город. Это случилось на третьем году 47-й Олимпиады, в 590 году до P. X. Город был разрушен и вся окружающая его равнина посвящена Дельфийскому богу, которого владения таким образом расширены были до моря; земля, покрывшая себя святотатством, осталась невспаханной и незасеянной. Клисфен выстроил из добычи, в память этой победы, великолепную мраморную колоннаду на площади Сикиона; десятая часть всей добычи, по решению союзников, употреблена была на расширение и возвышение блеска Пифийских игр в Дельфах. До тех пор эти игры праздновались каждые восемь лет, и состязания ограничивались только музыкой и поэзией; но по побеждении Кирры стали их праздновать каждые четыре года, подобно Олимпийским играм, и к существовавшим уже состязаниям присоединили еще гимнастические игры и бегание взапуски на колесницах. Сам Клисфен со своей четверней выиграл приз на втором празднестве.

Этим счастливым успехом своего оружия в служении национальному богу Клисфен приобрел себе не только высокое уважение всех греков, но и их благодарность. Имя его стало одним из самых блестящих в Греции. Могущественный и уважаемый, во главе цветущего государства, обладая огромными богатствами, благодаря которым он мог оказывать самое широкое гостеприимство и выказывать великолепную роскошь при своем дворе и на больших празднествах богов, Клисфен был счастливым повелителем, которого дружбы ревностно искали самые благородные дома Греции. Одного только недоставало Клисфену: он не имел сына. Зато в его дворце расцветала его дочь Агариста, наследница его богатств, если не его трона. Отдать ее замуж за лучшего из греков — было душевным желанием Клисфена. Поэтому после победы с четверней на Олимпийских играх он, как рассказывает Геродот, возвестил через герольдов, что кто из эллинов желает сделаться зятем Клисфена, тот должен явиться в продолжении 60 дней в его дворец в Сикион, и что он примет свое решение через год после 60-го дня. В продолжение этого года Клисфен надеялся в ежедневном обращении с соискателями руки его дочери найти самого достойного между ними.

Из всех городов, имевших связи с Сикионом, явились самые благородные юноши во дворец Клисфена. Из Сибариса в Нижней Италии, который находился тогда в самом цветущем состоянии, явился Сминдирид, сын Иппократа, с блестящей свитой; из Сириса в Нижней Италии явился Дамас, сын мудрого Амириса; из Эпидамна у Ионнического залива (Адриатического моря) явился Амфимнест, из Этодии — Малес. Из Пелопоннеса явились; аргосец Леокид, сын знаменитого властителя Фидона, элеянин Ономаст, аркадцы Амианта и Лафан, сын знаменитого по своему гостеприимству Эвфориона. Эвфорион, как рассказывали в Аркадии, угощал у себя раз Диоскуров, и с тех пор его дом был открыт для всех. Афины послали двух превосходных юношей, Иплоклида, сына Тизандра, родственника царствовавших в Коринфе Кипселидов, и Мегакла, сына Алкмеона, из знаменитой богатой фамилии Алкемеонидов. Его отец Алкмеон приобрел себе дружбу и благодарность лидийского царя Креза, оказав помощь послам, посланным Крезом к Дельфийскому оракулу. Крез пригласил Алкмеона к себе в Сарды и подарил ему столько золота, сколько он мог вынести на своих плечах из его сокровищницы.

Отсюда, как утверждали, происходило огромное богатство Алкмеонидов. Кроме того, между соискателями упоминаются еще Лизаний из Эретрии, Скопад Диакторид из Фессалии, Алкон из страны Молоссов.

Клисфен расспрашивал каждого из соискателей о его отечестве и роде и целый год удерживал всех их при своем дворце. В ежедневном общении он испытывал их характеры, нравы и образование; он сидел с ними вместе за трапезой и сопровождал их в палестру (гимнастическую школу). Он нашел, что оба афинские юноши превосходят всех других по уму и тонкости нравов; но Иппоклида он предпочитал Мегаклу, по его красоте и ловкости, равно как и по его родству с властителями Коринфа.

В день решения Клисфен принес в жертву 100 быков, целую гекатомбу, и, кроме искателей руки его дочери, пригласил на празднество всех симонцев. Во время пиршества юноши со всей ловкостью наперерыв старались, в серьезной и шуточной речи, приобрести себе расположение Клисфена; но всех превзошел тут Иппоклид. Уверенный в своей победе, он предался самому веселому расположению духа. После того как вино мало-помалу оказало на него свое действие, он велел флейтщику играть ему танец — и он танцевал хорошо и был очень доволен собой. Клисфену не нравилась вся эта история, но он не дал заметить этого. Через некоторое временя Иппоклид велел принести стол, вспрыгнул на него и танцевал то лаконические, то аттические танцы; наконец он стал на голову и ногами делал движения в воздухе. Тогда Клисфен не удержался более и с негодованием воскликнул: «О сын Тизандра, ты протанцевал свою женитьбу!» Легкомысленный юноша ответил на это: «Иппоклиду это все равно». С тех пор это выражение вошло в поговорку.

Тогда Клисфен обратился к искателям руки его дочери со следующими словами: «Вы, искатели руки моей дочери, я всех вас высоко уважаю, и, если бы возможно было, я хотел бы каждого из вас иметь своим зятем; но так как одну девицу нельзя отдать всем, то я дарю каждому из вас, который должен отказаться от руки моей дочери, по таланту серебра, в благодарность за оказанную мне честь искания руки моей дочери; но сыну Алкмеона Мегаклу я отдаю в жены свою дочь Агаристу», От брака Мегакла и Агаристы происходил афинянин Клисфен, который, следуя духу своего деда, уничтожил навсегда в Афинах господство аристократии и основал там навсегда демократическое правление. Другой сын от этого брака был Иппократ, которого дочь Агариста была матерью великого Перикла.

Мы не знаем, имел ли Клисфен в виду, чтобы его зять был и его наследником в господстве над Сикионом; мы знаем только, что Мегакл не правил Сикионом. Некоторые историки полагают, что Клисфен был низвергнут спартанцами, — но на это нет прямых свидетельств; по Плутарху, тиран, низвергнутый в Сикионе спартанцами, назывался Эсхином, Спарта оставила путь завоеваний; вместо того чтобы быть единственным, она предпочла быть первым государством Пелопоннеса; мирными договорами она основала Пелопоннесский союз, которого она была могучим главой. В то время как Спарта еще слишком занята была внутренними делами, в разных государствах Пелопоннеса возникли тирании, основанные на народных элементах, враждебных дорянам; но как только Спарта устроилась настолько внутри, чтобы обратить свои силы извне, то главным ее стремлением в продолжение VI века до P. X. было уничтожение тираний, — которые большей частою сильно извратились и были ненавистны народу, — не только в Пелопоннесе, но во всех государствах, на которых она имела влияние. Это ей вполне удалось, и этим она приобрела себе такое могущество, что во времена, непосредственно предшествовавшие персидским войнам, она во главе соединенных пелопоннесцев была первым государством Греции.

Полуостров Аттика соединился в одно государство уже в мифическом периоде. Прежде вся страна разделялась на 12 независимых друг от друга городских округов; Тезей, народный герой ионического племени, овладевшего Аттикой, мирным путем побудил их оставить свое разъединение и признать центром всего государства город Афины, который, по своему благоприятному положению в плодородной равнине Кефисса, защищенной со всех сторон горами и открытой к морю, наиболее соответствовал этому назначению.