Лео начал тыкать Беса в зеркальную поверхность. Кот фыркнул и растопырил лапы. Леонардо не унимался. Тогда Бестолоччи сдавленно зашипел и коротко взмахнул лапой…
…Сидя в куче осколков, да Винчи грустно рассуждал:
— Ну и кто ты после этого?
Кот не ответил. Он прятался где-то за шкафом.
— Вообще-то, — признал Леонардо, — ты гений. Одним ударом расколошматить все зеркала до единого… Это ж надо было знать, куда бить! Теперь я тебя точно утоплю.
Изобретатель поднялся с пола, схватил какую-то палку и двинулся к шкафу. От свидания с морскими глубинами Беса спасло только появление Джиневры. Красотка держала в руках щепотку пудры.
— Ой, — сказала она, — зеркало разбилось. Это плохая примета, быть беде… — Джиневра огляделась. — Судя по всему, бед будет много.
— Я даже скажу, какая беда будет первой в списке, — порыв Лео угас, и он снова сел на пол. — Явятся люди генерала Точчино и уведут меня в казематы.
— Может, все еще обойдется? — Джинни всегда была оптимисткой. — Может, не уведут?
— Может, и не уведут. Повесят прямо во дворе.
Джиневра поняла, что любимый срочно нуждается в поддержке. Обнять его она не могла — руки были заняты, — и Джинни произнесла как можно бодрее:
— Если это случится, я с послезавтрашнего дня объявляю мораторий на свадьбы. Целый год буду жить с одним мужем!
— Я тронут, — сказал Леонардо мрачно.
— Подари мне что-нибудь на прощание, — попросила Джинни и произвела несколько трогательных взмахов пушистыми ресницами.
Изобретатель почувствовал, что обижаться на нее невозможно.
— Хочешь, изобрету для твоих ресниц несмываемую тушь? И назову ее в твою честь — «Максфактор».
— Очень мило, — улыбнулась Джиневра. — Сделай мне лучше мешочек для пудры! Тогда я смогу хоть обнять тебя на прощание.
Художник осмотрелся. Материал для сумочки он не заметил, зато под стулом обнаружилась! коробочка орехового дерева. Кажется, из нее да Винчи собирался изобрести что-то музыкальное. Или вычислительное? Лео не стал напрягать память. Он выудил коробку и тщательно (по своим меркам) вытер ее. Потом огляделся, выбрал один из осколков зеркала, который подошел по размерам, и вставил его в крышку с внутренней стороны.
— Как мило! — обрадовалась Джинни. — Только протри вон тут… Давай, не ленись! Теперь тут… и здесь… а теперь влажной тряпочкой, а теперь чистой и сухой… нет, чистой… но сухой… Отлично!
Джиневра бережно пересыпала пудру в коробочку. Закрыла ее, тут же открыла
и придирчиво изучила носик. Осталась не довольна, схватила кусочек какой-то тряпицы, обмакнула в пудру и принялась прихорашиваться.
Леонардо залюбовался ею. «Она добрая, — подумал он, — хоть и дура. Но добрая. С послезавтрашнего дня замуж выходить не будет».
— А почему не с завтрашнего? — спросил он.
— Завтра я не могу. Завтра у меня венчание. Но ради тебя, я, так и бьггь, буду в черном. Ой! Нужно срочно переделывать платье! Извини, сердце мое!
И Джиневра, чмокнув обреченного Лео, исчезла.
«Не буду убираться; да Винчи обвел взглядом кавардак, который, впрочем, не слишком отличался от обычного, — пусть секретные службы порядок наводят. В конце концов, они для того и созданы, чтобы порядок в стране наводить».
В дверь постучали вежливо и даже вкрадчиво.
— Легки на помине, — пробормотал Леонардо и громко крикнул: — Не заперто!
На пороге оказался Сфорца.
— Ждешь гостей? Убираешься?