Моторы заглушили на Эльбе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот круг расступается, кружатся пары под звуки вальса «В лесу прифронтовом». Когда баянист устает играть, раздаются голоса: «Спой песню, Генка!» Это уже к стоящему рядом Сапухину. Он по-мальчишески тонко выводил популярные фронтовые песни, а его тезка Назаров подыгрывал на баяне.

Мы с Колобовым не раз выходили послушать пение и игру баяниста. Хорошо понимали этих ребят: им, подросткам, так необходим был душевный отдых после чрезмерного даже для взрослых напряжения физических и моральных сил.

В одном из писем Людмила мне сообщила, что выхлопотала у начсанарма перевод в медсанбат стрелковой дивизии — «ближе к тебе». И вот как-то утром перед уходом в батареи я задержался в наскоро сколоченном из досок домике, где жили мы с ординарцем. После завтрака вошел ординарец и, заговорщицки улыбаясь, сказал:

— Какая-то девушка просится к вам.

Не успел я спросить, кто именно, как, отстранив в дверях ординарца, в комнату влетела сияющая Людмила. Я стоял оторопело. Не раз в своем воображении рисовал нашу встречу, но оказалась она настолько неожиданной, что нельзя было не растеряться.

— Я здесь, рядом с тобой!.. Будем чаще видеться… Меньше тревог, больше радости, — говорила и говорила девушка.

Моя растерянность сменилась радостью, но затем — тревогой. Я осознал вдруг, что, приблизившись ко мне, моя любимая стала ближе и к передовой, где значительно больше бед, которые ходят следом…

Провожая Людмилу в медсанбат, я никак не решался сказать ей на прощание, что уезжаю на плацдарм, а там — в наступление.

Веселое доселе настроение у девушки сменилось грустью. Да, война — неподходящее время для счастья…

Командиры машин и механики-водители из батарей Лебедева и Жукова утром выехали на плацдарм — разведать маршруты выдвижения САУ, определить места огневых позиций и установить связь с оборонявшимися там стрелковыми подразделениями. Туда же отправились и мы с Колобовым. Днем дорога до самой реки была свободна, а ночью по ней непрерывно шли войска, которые к утру укрывались в окрестных лесах.

На плацдарме я встретился с Пузановым и Шамоновым. Парторг и комсорг полка накануне поочередно побывали на семинарах в политотделе корпуса, получили подробные указания о подготовке коммунистов и комсомольцев к наступлению на Берлин, об укреплении партийных групп и комсомольских организаций в подразделениях, работе с активом и отдельно — указания по подготовке резерва парторгов и комсоргов. Все это нашло отражение в личных планах работы парторга и комсорга. Они рассказали мне о проделанной ими работе в 1-й и 2-й батареях.

— Почти все офицеры и большая часть механиков-водителей, наводчиков орудий теперь коммунисты, — с удовлетворением отметил Пузанов и предложил провести в батареях партийно-комсомольские собрания.

Я ответил, что сейчас командира полка и меня вызывают в корпус на занятия, но когда возвратимся, непременно выступим перед коммунистами и комсомольцами.

Вечером командир и его заместители встречали самоходки 3-й и 4-й батарей, помогали им занимать огневые позиции, осваиваться с обстановкой. На КП вернулись только к полуночи. После непродолжительного отдыха мы с командиром полка наскоро позавтракали и выехали в штаб корпуса, который размещался в деревне. Из штаба полка выехал в корпус и майор Биженко.

В большом помещении, оборудованном для занятий, висели на стенах карты, схемы, планы, на которых была нанесена оборона гитлеровцев от Одера до Берлина. Эти данные в большинстве своем не были для меня новыми: карты с линией обороны противника имелись и в полку, а некоторые — даже в батареях. Тем не менее я внимательно рассматривал схемы, восхищаясь работой нашей наземной и авиационной разведок. В то же время думалось: победа будет нелегкой, кбо враг, как говорится, поставил на карту все.

С подробным обзором обстановки выступил начальник штаба корпуса полковник П. Г. Соболев. Командир корпуса генерал Н. И. Труфанов поставил задачи по подготовке к наступлению. Об опыте партийно-политической работы в войсках, ведущих бои в крупном городе, рассказал начальник политотдела 91:го стрелкового корпуса (части корпуса недавно штурмовали город Познань и вели там бои по уничтожению вражеского гарнизона). Все понимали, насколько важен такой опыт: впереди — Франкфурт-на-Одере, Фюрстенвальде, а там и Берлин с его многочисленными пригородами. К тому же во всех немецких населенных пунктах имелись каменные, постройки, превращенные врагом в опорные пункты и узлы сопротивления. Каждую улицу и каждый дом предстояло брать с боем.

По возвращении в полк я рассказал о совещании Пузанову и Шамонову. Вместе мы продумали и составили подробный план партийно-политической работы на подготовительный период, на время атаки и боя в глубине обороны противника. Ознакомившись с планом, Колобов посоветовал дополнительно предусмотреть беседы о действиях САУ в составе штурмовой группы при бое в городе и населенном пункте, действиях экипажа при форсировании каналов и других небольших водных преград.

Провели семинар парторгов батарей и отдельных взводов, а также семинары комсоргов. Были приглашены и те, кто выделялся в резерв парторгов и комсоргов. Особое внимание уделили на семинаре практике распределения поручений между коммунистами и комсомольцами. При этом исходили из того, что активное участие в политической работе каждого коммуниста является непременным условием непрерывности партийно-политического влияния на воинов в наступательном бою. Своим опытом поделились парторг штаба бывший командир батареи Куницкий и парторг 2-й батареи Шевелев.

На должности парторгов батарей мы подбирали лучших, политически грамотных коммунистов, пользовавшихся у бойцов большим авторитетом. Именно такими людьми были офицеры Г. И. Новожилов, П. И. Шевелев, В. А. Машнов, Л. В. Сулаквелидзе, старшие сержанты М. Н. Шевкунов, А. И. Гаранин и другие.

О парторге 1-й батареи лейтенанте Гаврииле Ивановиче Новожилове хочется сказать подробнее. Имя этого партийного вожака, храброго офицера, награжденного двумя орденами Отечественной войны, хорошо знают и помнят однополчане.

Назначенный на место погибшего лейтенанта Давыдова, Новожилов успешно руководил батареей в бою. Я уже рассказывал о том, что 7 февраля батарея отличилась при захвате вражеского аэродрома на подступах к Франкфурту-на-Одере. Овладев небольшим плацдармом на реке Одер, в районе Шветин, 101-й стрелковый полк, поддержанный нашей 1-й батареей, отразил многочисленные контратаки противника, в многодневных боях удержал позиции и передал затем свой участок другим частям.

23 марта в бою за Клессен Новожилов был ранен. Пробыв в госпитале всего несколько дней, сбежал оттуда и вернулся в полк. Его назначили командиром 3-й батареи. 16 апреля 1945 года в бою за деревню Мальнов весь его экипаж погиб смертью героев. Лейтенант Новожилов, наводчик младший сержант Ганиев, механик-водитель младший сержант Мещеряков, заряжающий сержант Новиков похоронены в километре от восточной окраины деревни Клессен…

Состав партийного бюро полка пополнился новыми коммунистами, имевшими опыт работы в боевой обстановке. Кроме М. П. Пузанова, в состав бюро вошли Г. Я. Куницкий, Л. В. Сулаквелидзе, А. 3. Лерман, П. П. Сыпчук.

В батареях и отдельных взводах состоялись партийные и комсомольские собрания, посвященные авангардной роли коммунистов и комсомольцев в предстоящем наступлении. С докладами, кроме Колобова и меня, выступали Шляхтин, Пузанов, Биженко, Шамонов. Позже собрались на НП в землянке командира полка: делились впечатлениями, говорили о большом моральном подъеме, царившем среди наших самоходчиков.

Днем и ночью в батареях кипела работа: изучали оборону врага, уточняли задачи, согласовывали взаимодействие с пехотой. Читали и обсуждали памятки, изданные политуправлением фронта: не только «Памятку экипажу самоходной установки», но и «Памятку бойцу-пехотинцу при бое в крупном городе», «Ночной бой в лесу» и другие, рассчитанные на воинов, с которыми самоходчикам предстояло взаимодействовать в бою.

Первое испытание выпало на долю молодого командира 1-й батареи лейтенанта Лебедева. После короткого артиллерийского налета, бойцы 1-го батальона 39-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии, поддержанные батареей САУ, пошли в атаку. В стане гитлеровцев произошло замешательство: слишком неожиданным оказался дерзкий налет советских солдат. Оставив первую траншею, фашисты побежали. Самоходчики расстреливали их из пулеметов. Достигнув второй траншеи, враг опомнился и открыл сильный огонь. Наши стрелки дальше продвинуться не могли. А задача еще не была выполнена. Помогла находчивость Лебедева: он сформировал штурмовую группу, включив в нее свой экипаж и экипаж заместителя парторга лейтенанта Павла Максимова. Остальным экипажам приказал вести огонь с места. Под прикрытием трех самоходок Лебедев и Максимов с пехотой штурмовали вторую траншею противника.

Тавенко делал короткие остановки, давая возможность Сытытову вести прицельный огонь. Вот, выбрав очередную удобную позицию, Тавенко резко затормозил и остановился. Секунда… вторая… третья — орудие почему-то молчало. Тавенко видел, что Максимов вырвался вперед, и понимал, что ему, Петру, нельзя долго оставаться удобной мишенью для фаустника. Он уже хотел было крикнуть: «Чего молчишь, Игорь, стреляй!» — как тут же грянул выстрел. Тавенко бросился обгонять Максимова.

Стрелки тем временем очищали от гитлеровцев вторую траншею, и ходы сообщения. Вслед за Лебедевым и Максимовым подошли и остальные самоходки батареи, оседлали рокадную дорогу Альт-Подельциг — Лебус, пробив значительную брешь в обороне противника.

— Почему долго молчал? — заглушив мотор, накинулся Тавенко на Сытытова.

— Меня ранило в руку осколком.