Шейла озадаченно взглянула на него.
— У меня появилась хитрая и очень дикая лошадь, — признался Тернер. — Ладно, пойдемте посмотрим.
Его любимица произвела на Шейлу такое же неизгладимое впечатление, как и на всех остальных.
— Она прекрасна, — прошептала девушка. — Я никогда раньше не видела таких лошадей.
— Это леопардовая аппалуза, — сказал он. — Лошадь в яблоках. — У него мелькнула мысль о том, как чудесно бы выглядела Шейла верхом на этой лошади.
— А что с ней не так? Почему твоя сестра думает, что она бешеная?
— Это дикая и норовистая кобыла. Она брыкается, кусается и нападает на людей.
— Тогда ты тоже сумасшедший, если она тебе нравится, — заметила Шейла, с улыбкой взглянув на него, но это была понимающая улыбка.
— Ты не сможешь придумать что-нибудь и для нее? — произнес он, повинуясь какому-то неведомому порыву.
— А что именно?
— Ты не могла бы попробовать спеть для нее? Я где-то читал, что это их успокаивает. Хотя сам я никогда не пробовал, из меня певец никудышный.
На какое-то мгновение ему показалось, что Шейла откажется, но она решительно направилась к забору. Она задумчиво разглядывала яркую пятнистую лошадь. А затем запела:
Ее голос звучал так успокаивающе, так нежно, а чудесная мелодия зачаровывала своей ласковой безмятежностью. От ее песни у него по спине побежали мурашки.
Животное перестало бить копытом и навострило уши.
Шейла умолкла.
— Спой еще раз, — мягко попросил Тернер.
Она спела еще раз, а потом еще раз. Лошадь вздохнула так, будто с нее свалилось тяжелое бремя, и сделала пару осторожных шагов в сторону людей, а затем остановилась.
— Это невероятно, — поразился Тернер.
— Но разве это помогает?
— Не знаю, — ответил он. — Возможно, я смогу выяснить, как это сможет нам помочь.
— Мне нравится, как ты поешь, — заметила Даниэлла.
— Спасибо, — застенчиво ответила Шейла.
— Спой про Поппи Перчинку, — потребовал Ники, когда они отошли от забора.
— О, я не думаю…
— Пожалуйста, — взмолилась Даниэлла.
Пожалуйста, подумал Тернер. Ее необыкновенный голос укротил что-то дикое и необузданное в его душе, заставил почувствовать себя легко и спокойно, так, будто все в этом мире было чудесно.
И он вдруг затосковал. Сейчас ему так хотелось вдохнуть сладкий запах домашнего печенья и увидеть, как улыбается мать, когда он возвращается домой. Захотелось, чтобы отец похлопал его по плечу после того, как они вместе укротили молодую лошадь.
Тернер покачал головой. Его мечтам не суждено сбыться.
Сынок, их больше нет. Самолет разбился. Все погибли.
Он стал бояться многого требовать от жизни. Боялся быть мягким, потерять самообладание, он стал властным. И главное, он боялся любить.