- Тихого вечера, Вёльма, - ответил.
- Тихого вечера... - повторила эхом.
Не так здесь что-то. Духом чую, не так.
- Я уж думала, когда же вернешься. Хоть бы сказал, предупредил, что уйдешь.
Велимир смотрел на меня осуждающе.
- Ни стыда ни совести, вижу у тебя не осталось, - вслух сказал. - Меня б что ль постыдилась.
- А чего стыдиться, раз все знаешь?
Чародей усмехнулся.
- А я еще думал будто дети ушедшей как мы будут.
- Не нужно, дядька, - Ладимир остановил его жестом. - Не говори ей таких слов.
- В моем доме и молчать прикажешь, племянничек? Привел девку беспутную и еще речи ее бесстыдные терпеть. Надо бы и честь знать, вот что скажу.
Он поднялся и, не сводя с меня глаз, подошел ближе.
- В ночь гостя гнать - дурное дело, а вот с утра и проводить не грех. Долго ты жила у меня, Вёльма, долго я глаза на все закрывал. Пора и честь знать.
Сказал и вышел прочь.
Я, как оглушенная, стояла посреди горницы. Шевельнуться не могла.
Ладимир, чего же ты молчишь? Отчего за меня не вступишься? Не скажешь, что нужна я тебе и что не пустишь меня прочь из дома этого?
Любимый мой сидел, упрямо глядя на огонь, не шевелясь. Чужим, незнакомым прежде, взглядом.
Я сорвалась с места, подбежала к нему, коленями на пол упала. Обхватила ладонями его лицо. Пальцами по колючей щеке провела, прядь темную со лба убрала.
- Ладимир, скажи мне хоть ты, что творится?
Медленно его взгляд коснулся меня. В них плясал огонь, танцевал незнакомый доселе танец. Страшный и завораживающий. Не тем уж был огонь, который когда-то меня зачаровал.
Теперь от огня этого на моей коже будто ожоги горели. Да не те ожоги горячие, а как ото льда. Как бывало зимой, в мороз лютый, железа коснешься или закоченеешь на ветру, или упадешь в холодный снег.
Ладонь Ладимира легла на мое запястье и чуть слышно сжала его.
- Прежнее все, Вёльма, прежнее. Зря ты переполошилась так.
И голос его чужой. Успокаивает, а слова безликие, неласковые, неживые.
- Как же прежнее, если Велимир меня прочь гонит?
Любимый опустил взгляд долу, отвел мои ладони, поднялся.
- Не мне ему мешать. Делай, как велит...
Ни слова я больше не сказала. Так и глядела ему вслед, так и сидела на полу у очага, не двигаясь.
- Уходи, Вёльма, - тихо добавил, обернувшись. - Себя спасай, родная моя.
Оглушающая тишина упала на мои плечи, лишила сил. Время замерло, покатившись хрустальным шаром по краю пропасти, где, кажется, и я сейчас стою. Холодный ветер вдруг подул в спину, обернувшись огненным жаром. И не изменить ничего, не исправить...