Ладимир день ото дня будто менялся. О том, чему Ростих его учил, не рассказывал да только чувствовала я, что прежнего, того, который из Подлесья выезжал нет больше. Силой новой от него веяло, незнакомой. Прав был Всеслав, время дай и Ладимир посильней самого Ростиха сделается.
Варвара по обыкновению сидела над каким-то узором. Она каждый раз занималась рукоделием, как только выпадала свободная минутка.
- И есть тебе охота каждый раз шить? - спросила я, видя, как чародейка вновь села за привычное бабье дело, лишенное всякой тайны и волшбы. - И так уж все наряды свои расшила - любая мастерица позавидует.
Варвара только улыбнулась. Сегодня ее коса была сплетена по-феранийски. Седые прядки выступали вперед, и оттого лицо казалось еще моложе на их фоне. Ловкие пальцы крепко держали иглу, и та бойко плясала на ткани под их властью.
- Так и пусть завидуют, - уголки рта приподнялись в легкой улыбке. - Мне их зависть с такими знаками не страшна. Ведь если верный узор вышить, судьбу свою изменить можно.
- А ты знаешь, какой он, верный-то?
- Не знаю, вот и ищу свой. Когда-нибудь да и найду.
- Неужто ты судьбой своей недовольна?
Варвара бегло взглянула на меня.
- Отчего же? Довольна. Я, может, не для себя и стараюсь.
- И долго ты узор ищешь нужный?
- А сколько нужно, столько искать и буду. Хоть до смерти.
- Меня научишь этой премудрости? Я толком ни одного узора не знаю.
- Научу, - улыбнулась Варвара. - Как время придет.
Хотела я спросить, когда оно придет, как вдруг Тишка с размаху дверь распахнул и вбежал.
- Едут! Едут! Там... - указывал куда-то в коридор. - Они! Едут! На драконе!
Я вскочила, оторвавшись от бумаги, которую Всеслав велел мне переписать трижды, да так и замерла с пером в руке.
- Кто едет-то? Чего орешь? Скажи уж по-человечьи, шальной! - с укоризной произнесла Варвара.
Тишка только помотал головой, бросился в угол, где на полке стоял кувшин с водой. Схватил его и быстро осушил, громко сглатывая.
Мы с чародейкой переглянулись и стали ждать, пока шут утолит жажду. Тишка, похоже, торопился и половину пролил на свой цветастый костюм. Бубенчики на шапке мелко звенели.
- Фуххх... - наконец выдохнул он, взглянул на нас и засмеялся: - Чего сидите? Там такое, а они сидят!
- Да что «такое» - то? - не выдержала я. - Говори уж, не то жабой сделаю!
Шут всерьез верил, что эта волшба мне по силам и частенько жаловался будто Вёльма-лисица угрожает ему скорой расправой. Врал, конечно, паршивец.
- Говори, окаянный, - приказала Варвара, вставая.
Тишка попятился.
- Варвара - краса, седая коса... Ох, злющая же ты! - потом сложил руки на груди и важно на нас взглянул. - Я вам вести принес, а гонца бить запретно.
- Какие вести? Не томи уж!
Даже Василек, дремавший в корзине с Варвариными нитками, проснулся, потянулся и, подняв пушистый хвост, вопросительно смотрел на шута умными глазами.
- Скельдиане! - наконец разродился вестью Тишка. - Корабль ихний, с драконом на парусе, по Марве к княжеской пристани плывет!
- Скельдиане! - вскрикнула я и, бросив перо на грамоту, бросилась прочь.