Я же будто и не чуяла ничего - до того худо было. И озноб бил, и дрожала вся и голова болела. Как только подушки коснулась, так и провалилась в сон сразу же. Не видела ни морей, ни лодей, ни женщин в черном, ни зверей жутких. Ничего не видела.
А как глаза открыла - так легко стало, так мирно, спокойно, будто заново родилась. Не болело ничего, не тревожило.
За окном уж вечер следующего дня был. Хельга, сидевшая все время около меня, сказала, что почти сутки я проспала. А Велимир строго приказал ей рядом быть. Сказала еще, что Ладимир трижды входил, спрашивал обо мне.
Волнуется, переживает, хороший мой.
Осьмуша тоже места себе не находил - все ошивался поблизости. Волчье сердце и то волнуется.
- А сейчас где все они?
Северянка кивнула в сторону окна.
- Велимир ушел на чародейский совет, оборотня, слава богам, унесло куда-то злым ветром, а молодой колдун вон, во дворе.
Она сидела перед яркой лучиной и вышивала свои узоры.
- Небрежно ты о гостях своего хозяина говоришь, - не сдержалась я.
- Как считаю, так и говорю, - не смутилась Хельга. - Про оборотня знаешь, а про колдуна - черноту в нем вижу.
- Сама что ль чародейка? - обидно мне за Ладимира стало. Какая ж в нем чернота-то?
- Не чародейка, куда мне, - в голосе звучала усмешка, а лицо было прежним. - Руны говорят.
Я села на кровати, чтобы лучше видеть северянку. Та поняла мой интерес и продолжила:
- В Скельдиании принято к рунам за помощью обращаться. Они - дар богов наших, язык, на котором с ними говорим. Если сомнение нашло или ответ нужен - руновязь необходимую сделай и боги ответят, дадут свою волю.
- Разве ж просто молиться им нельзя?
- Можно. Отчего ж нет? Только слово - это ветер, а знак начертанный - на годы, если не на века.
Задумалась я.
С детских лет учили, мол, взгляни на небо, попроси богов о помощи, они и услышат. Сказывали, боги везде, кругом, всегда с нами, всегда слушают. А северяне вон особый язык, чтоб с ними говорить, придумали. Чудно!
- И руны тебе про черноту в Ладимире сказали?
Северянка быстро взглянула на меня.
- Вижу, не отстанешь. А руны говорят, что непростой он человек. Как сосуд зеркальный - видишь одно, а отражение чужое. Берегись его, Вёльма.
Ох и глупости же Хельга эта говорит! Сказано, не слушай басурман всяких!
- Вижу, тебя в ученицы к чародею приняли, - неожиданно продолжила северянка. - Если захочешь, потом обучу тебя рунам.
Я удивилась.
- Тебе это зачем?
- В Беларде вашей мало кто знает их, а тебе, раз Севером бредишь, ладно будет. Если спать не хочешь больше, давай помогу вымыться и собраться?
Она поднялась и быстро сложила свое шитье.
- Хельга, - спросила я. - Почему ты в Беларду ушла?
Скельдианка вдруг погруснела - на лице исчезло привычное равнодушие.