Оценивая конструктивные и эксплуатационные характеристики 40-тонного «Черчилля», созданного именно для поддержки пехоты, необходимо отметить любопытный факт. Пытаясь создать абсолютно неуязвимый с точки зрения бронезащиты пехотный танк (толщина брони в пределах 175–177 мм против 95–75 мм у обычного KB и 82–60 мм у облегченного KB-1С), способный к тому же сравнительно легко преодолевать фортификационные сооружения, англичане запрограммировали целый ряд параметров, которые в одном случае приносили пользу, а в другом вред. Так, большая длина этого танка позволяла легко преодолевать рвы и траншеи, но при этом машина имела такое соотношение геометрических параметров корпуса, что (даже по сравнению с более тяжелым германским «Тигром») резко ограничивало ее маневренные качества даже при наличии весьма удачной трансмиссии. Охват гусеницей корпуса, с одной стороны, позволял машине преодолевать препятствия, недоступные для других танков, а с другой — привел к резкому повышению поражаемости лобовых ветвей гусениц. Почти все подбитые танки имели попадания в лобовые ветви. Кроме того, зимой салазки верхней ветви гусениц забивались снегом (это особенно проявилось в России), из-за чего гусеница поднималась выше погона башни и заклинивала ее.
57-мм артсистема, которой вооружались «Черчилли» 3-й и 4-й производственных модификаций, своей бронебойной гранатой пробивала броню двух бортов немецкого среднего танка Pz. Kpfw.III, суммарной толщиной в 60 мм, с дистанции 950 метров. Она по своим характеристикам значительно уступала советским 76,2-мм артсистемам Ф-32, Ф-34 и ЗиС-5, которые устанавливались на тяжелых KB и на средних Т-34. К тому же британская пушка в своем боекомплекте не имела осколочно-фугасных боеприпасов, а только бронебойные и осколочные (осколочных, правда, не было на советских танках). Последнее обстоятельство заметно снижало эффективность применения танков для поддержки пехоты.
Собственно, 3-я и 4-я модификации «Черчилля» отличались между собой конструкцией башни и 57-мм артсистемы.
Выпуск модификации «Черчилль III» начался в феврале 1942 года. 6-фунтовая (57-мм) пушка МКIII была установлена в новой сварной башне увеличенного размера. Кроме того, на этих машинах гусеницы закрыли крыльями.
«Черчилль IV» ничем не отличался от предыдущей модели, за исключением способа изготовления башни, — она была литой. На большинстве танков этой модификации устанавливали 57-мм артсистему MKV с более длинным стволом. Такая 6-фунтовая пушка легко отличима от более раннего варианта МКIII установкой противовеса-набалдашника у дульного среза.
Единственной иностранной армией (не считая Канады и, возможно, Австралии — стран Британского Содружества), получившей во время Второй мировой войны танки «Черчилль», стала Красная армия. Наши специалисты, конечно, понимали, что «Черчилли» уступают КВ по своим характеристикам, но из-за больших потерь на советско-германском фронте мы согласились получать и эту «не доведенную до конца машину», тем более что с танками Pz. Kpfw.III и Pz. Kpfw.IV большинства модификаций «Черчилли» вполне реально могли бороться на равных. В Советский Союз в рамках программы ленд-лиза было отправлено (нередко танки изымались даже из регулярных частей британской армии. — Примеч. авт.) 344 боевые машины модификаций III и IV, из которых до места назначения «доплыли» 253 единицы. «Черчилли», так же как и тяжелые танки KB и КВ-1С советского производства, поступали в отдельные гвардейские тяжелые танковые полки прорыва. В каждой такой части согласно штату № 010267 полагалось иметь 21 танк и 214 человек личного состава. Звание «гвардейский» присваивалось сразу после приказа о формировании полка, так что особых героических заслуг у 50-го тяжелого полка прорыва пока не было[62].
19 марта 1943 года войска 8-й армии Волховского фронта после 135-минутной артподготовки перешли в наступление. Дивизиям первого эшелона — 356-й (комдив генерал-майор Ф. К. Фетисов), 265-й (комдив полковник Б. Н. Ушинский), 286-й (комдив полковник A. A. Волков), 374-й (комдив полковник C. B. Коломиец) и 378-й (комдив генерал-майор И. М. Платов) — удалось прорвать немецкую оборону на участке Вороново — Лодва шириной 8 км и продвинуться вперед на 2–5 км.
Как проходили эти бои, хорошо видно из описания боевых действий 50-го танкового полка, который взаимодействовал с частями 374-й стрелковой дивизии.
К операции на этом участке фронта вроде бы готовились тщательно: была проведена рекогносцировка местности и созданы колонные пути для продвижения к траншеям противника, так как наступать наши танки должны были сквозь кустарник высотой 35–40 см. Но в 50-м полку, который прибыл за два дня до начала наступления, сделать этого не успели и решили двигаться по открытой, но более болотистой местности, видимо надеясь на русское «авось». Обвинять командование части в безответственности здесь, наверное, нельзя. Кто бы разрешил отменить запланированное Ставкой наступление? Понадеялись, что пронесет. Не пронесло.
«Черчилли» поддерживали пехоту 374 сд в атаке на участке урочище Пушечная гора (отм. 70,2). Из 21 боевой машины, участвовавшей в этом бою, 12 застряли на болотистой местности и подорвались на минах, а два были подбиты артиллерийским огнем. Семь оставшихся машин ворвались на германские позиции, но пехота атаку не поддержала, и танки, расстреляв боезапас, вернулись в исходное положение. Пока танкисты и пехотинцы приводили себя в порядок, понятно, что никакого продвижения на этом участке не было, в другом месте наступления 8 А (участок Вороново — Лодва) была введена в бой подвижная группа в составе полка 64-й гвардейской стрелковой дивизии (ранее 327-я стрелковая дивизия) и танкового батальона 122-й танковой бригады. Ей удалось обойти с севера мощный узел обороны Карбусель и продвинуться до железнодорожной платформы Турышкино[63].
В это время 374 сд опять собралась прорывать оборону противника. Эта акция должна была сопровождаться поддержкой танков 50 гв. оттпп.
22 марта пять «Черчиллей» под командованием гвардии капитана Белогуба, согласно боевому распоряжению штаба 374 сд, должны были атаковать противника в направлении развилки дорог в 400 м от озера Белое. Этим документом атака была назначена на 08.30. Сигналом для действий пехоты являлся проход танков через ее боевые порядки. В назначенное время «Черчилли» двинулись в атаку, но пехота вперед не пошла. Стрелки сидели в окопах и провожали танкистов удивленными взглядами. Оказывается, командование 374 сд операцию отменило, но танкистов об этом известить забыли. В это время «Черчилли» ворвались на немецкие позиции, где четыре машины были подбиты артиллерией, и лишь один танк вернулся на исходный рубеж атаки.
Толстая броня «Черчиллей» помогла экипажам выжить — танкисты сидели в обездвиженных танках и вели огонь с места. Эта эпопея началась около 11.00 22 марта и продолжалась три дня — до 25 марта 1943 года.
Каждую ночь автоматчики 50-го танкового полка из мотострелково-пулеметной роты доставляли танкистам боеприпасы и продовольствие, а перед рассветом уходили. За трое суток «Черчилли» уничтожили артиллерийскую батарею, 4 ДЗОТа, склад с боеприпасами и до двух взводов пехоты. Танк капитана Белогуба держал под обстрелом 105-мм батарею противника и не давал ей переместиться на другое место.
В это время командир танкового полка ругался с командованием 374-й стрелковой дивизии, требуя от пехотинцев продвинуть свои силы на рубеж, занятый танками. Немцы неоднократно предлагали экипажам подбитых машин сдаться в плен, на что танкисты отвечали мощным пулеметным и артиллерийским огнем. В связи с тем, что связь по радио между «окруженцами» и нашими штабами почему-то велась открытым текстом, немцам стало известно о том, что группой командует гвардии капитан Белогуб. 25 марта в радиообращении, повторенном через громкоговорители, они предъявили ему ультиматум: бросить танки и отойти к своим. Во время отхода германское командование обещало прекратить огонь. Белогуб ответил отказом. Тогда перед его танком был выставлен белый крест — «знак того, что они похоронят советского командира». На самом деле, вероятнее всего, подобной меткой был обозначен объект уничтожения, чтобы германская авиация разбомбила именно этот танк, а не немецкие позиции. Но авиация врага почему-то не прилетела. Тогда по нашим «Черчиллям» был открыт сильный артиллерийский огонь, после чего в атаку пошла германская пехота. Танкисты отбивались несколько часов. Когда кончились снаряды и патроны, они продолжали вести бой гранатами, выбрасывая их через левый бортовой люк (так как артиллерийским огнем противника верхние люки и люк правого борта на танке Белогуба были заклинены). Три соседних «Черчилля» огнем своих орудий также пытались прикрыть боевую машину Белогуба. Сам капитан Белогуб, связавшись по радио со штабом 374-й стрелковой дивизии, просил вызвать огонь на себя, чтобы смести наседающую пехоту противника. Но даже этого артиллерия 374 сд сделать не смогла — вовремя не подвезли снарядов! В это время командир танкового полка предпринял отчаянную акцию по спасению своих подчиненных — два отремонтированных «Черчилля», поддержанных мотострелково-пулеметной ротой 50 гв. оттпп и взводом из 374 сд, прорвались к окруженным, а главное — дали возможность двум тракторам С-65 зацепить танк Белогуба и эвакуировать его в тыл вместе с экипажем (л/с трех других подбитых танков отошел вместе с пехотой)[64].
Ну что тут сказать? Хорошо, что танкисты за три дня «позиционной обороны» не потеряли ми одного человека убитыми — помогла толстая броня «Черчиллей». В отчетном докладе АБТВ 8-й армии говорится, что за такую организацию боевых действий комдив 374 был отстранен от должности. Но сколько еще подобных руководителей управляло ротами, батальонами, полками и дивизиями? Сколько человеческих жизней было потеряно благодаря их бездарности и некомпетентности? Ответ на эти вопросы можно искать вечно.
Похожей на этот бой была и судьба Войтолово-Мгинской наступательной операции.
Воспользовавшись тем, что войска 55-й армии к концу марта активные наступательные действия в основном прекратили, а войска 67-й и 2-й ударной армии стояли в обороне, немецкое командование 18-й армии перебросило против наступавших войск 8-й армии свои 21-ю и 121-ю пехотные дивизии, два полка 11-й пехотной дивизии. Со 2 апреля основные силы 8-й армии вынуждены были перейти к обороне. Противник же, подтянув дополнительно 5-ю горнопехотную и 69-ю пехотную дивизии, 11 апреля сам перешел в наступление, впрочем, тоже не слишком удачное.
Из жизни «реставраторов»
Особенностями работы ремонтной базы Ленинградского фронта являлись относительная оторванность его армий и оперативных групп от остальной страны и наличие большого количества ремонтных предприятий, позволявших вернуть в строй даже самые архаичные и редкие танки. Тем более что основные операции Ленфронта с 1941 по 1944 год носили локальный характер.
Самым тяжелым периодом для ремонтных служб стал 1941 год. Сначала выяснилось, что ремонтные летучки типа «А» и «Б» с вольнонаемным составом не в состоянии эффективно были обслуживать и эвакуировать бронетанковую технику. Тем более что основным видом танка Ленфронта (из-за близости до эвакуации Ленинградского Кировского завода — ЛКЗ) с 1941 по начало 1943 года являлся тяжелый KB, а не средний Т-34, как на других фронтах. Для эффективного полевого ремонта создавались ПТРБ — подвижные (иногда пишут передвижные) танковые ремонтные батальоны (в 1941 году их было три).
Не хватало тягачей и специализированных кранов. К началу боевых действий во всех бронетанковых частях фронта насчитывалось 2 тяжелых трактора «Ворошиловец», 7 тракторов типа «Коминтерн», 17 тракторов ЧТЗ-60 и ЧТЗ-65, 7 тракторов СТЗ и 3 трактора ХТЗ.
Из-за недостатка эвакуационных средств только в июле 1941 года было оставлено и подорвано 12 танков Т-28, 22 танка семейства БТ-2–5–7 и 11 танков Т-26. Всего же в 1941 году под Ленинградом на оккупированной территории из-за невозможности эвакуации оставили или подорвали 204 боевых и 2630 вспомогательных машин, что вполне хватило бы на оснащение одной полноценной танковой дивизии.
Чтобы хоть что-то спасти, еще в июле 1941 было принято решение о формировании фронтовой внештатной эвакуационной группы. Она имела 8 «Ворошиловцев», 4 «Коминтерна», 7 тракторов ЧТЗ-60/65, автомобилей ГАЗ и ЗиС — 35 машин. Что интересно, автомобили ЗиС-5 были бронированы Ижорским заводом и использовались для подвоза боеприпасов действующим частям и вывоза с переднего края АБТ имущества. За пять месяцев 1941 года этой группой было эвакуировано: 49 тяжелых танков КВ-1 и КВ-2, 21 танк Т-28, 11 танков Т-34, 101 танк БТ-2–5–7, 15 танков Т-26, 2 трофейных танка, 2 бронемашины, 46 тракторов, 1233 колесные машины, 137 мотоциклов. Эвакогруппа перевезла 1850 тонн имущества[65].
Осенью 1941 года по инициативе заместителя командующего БТ и MB фронта инженер-полковника Шестопалова ремзаводом № 4 была произведена бронировка нескольких тяжелых тракторов «Ворошиловец». Теперь последние под огнем противника легко могли буксировать легкие и средние танки, что прекрасно проявилось в боях на Невской Дубровке. Однако тяжелые танки (особенно КВ) вытаскивать одному «Ворошиловцу» было затруднительно. Тогда по указанию того же Шестопалова из некондиционных корпусов танка KB завод ВТУЗ им. Сталина изготовил тяжелые тягачи КВ-Т, которые отличались от линейных танков KB отсутствием башни, несколько повышенным клиренсом, дополнительными боковыми люками лаза и специальными рымами[66].
Эта конструкция прекрасно показала себя при эвакуации танков в условиях лесисто-болотистой местности (впоследствии подобные машины, переделанные на ремонтных заводах и полевых мастерских из поврежденных танков KB, появились и на других фронтах. — Примеч. авт.), поэтому к началу 1944 года в каждой из эвакорот фронта находилось от 4 до б тяжелых тягачей КВ-Т.
Большие проблемы у наших ремонтных служб были со специальным подъемным оборудованием. В начале войны только крупные ПТРБ фронтового подчинения комплектовались промышленными кранами «Январец»[67]. Однако подобная конструкция являлась малоэффективной, так как башню танков Т-34 и KB она была поднять не в состоянии. Это сильно затрудняло ремонт боевых машин, особенно в прифронтовой полосе.
Но наши бойцы и командиры не были бы россиянами в философско-мировоззренческом смысле этого слова, если бы не начали искать оптимальное решение подобного вопроса. Сначала использовались «козлы», сделанные из бревен. К ним с помощью тягачей подгоняли танк и производили необходимый ремонт с подъемом башни или двигателя. Но вскоре «отечественные Архимеды» стали проектировать и создавать собственные конструкции самоходного 10-тонного крана.
21 ПТРБ разработала и реализовала авторскую конструкцию танкокрана, установив свое самодельное оборудование на шасси легкого танка Т-50. Когда выяснилось, что шасси слишком маломощно, кран переставили на базу от Т-34.
23 ПТРБ использовала два типа кранов: подъемное устройство, сделанное по чертежам 21 ПТРБ, и кран-лебедку с трофейного тягача. Эти системы монтировались на базе танков Т-34.
[62] Коломиец М. В., Мощанский И. Б. Танки ленд-лиза. М., Экспринт, с. 32.
[63] На Волховском фронте. Л., 1967, с. 213.
[64] ЦАМО РФ, ф. 344,оп. 5574, д. 17, лл. 83–100.
[65] ЦАМО РФ, ф. 38, оп, 352785 с, д. 55, лл. 1–2.
[66] Там же, лл. 3–4.
[67] Скорее всего, имеется в виду автомобильный кран АКМ (АТК-1) грузоподъемностью 3 тонны завода имени Январского восстания на шасси автомобиля ЗиС-6.