— Надеюсь, ни одна вам не подошла?
— Надеетесь? — Тейлор воззрился на него с некоторым любопытством. Почему?
— Состязание по правилам чужого мира явилось бы желательной освежающей переменой. Совершенно новая игра — это же бездна новых возможностей! Конечно, — поспешно добавил он, — если ее правила будут понятны зрителям и ваша победа не окажется слишком скорой.
— Что ж, пожалуй, — задумчиво сказал Тейлор. — Признаюсь, мне самому приятнее иметь дело с чем-нибудь знакомым.
— Превосходно! Просто великолепно! — поощрил его чиновник. — Значит, террианская игра?
— Совершенно верно.
— Существуют определенные ограничения.
— Какие же?
— Был у нас осужденный, пожелавший состязаться в ловле солнечных зайчиков. Это, как вы понимаете, сущая бессмыслица! Вы имеете право лишь на такую игру, которая содержит реальную основу, причем результат не должен вызывать сомнений.
— Понятно.
— Кроме того, нельзя выбрать игру, требующую сложного и дорогостоящего оборудования. Все аксессуары должны укладываться в разумные пределы.
— Это все?
— Ах да, правила игры! Они не должны предполагать разных толкований. Во время матча арбитр не допустит никаких отклонений, изменений и дополнений.
— Кто должен оценить мой выбор?
— Это сделаю я.
— Прекрасно. Я предлагаю… — Тейлор детально объяснил процедуру, затем попросил перо, бумагу и набросал грубый чертеж. Когда он закончил, чиновник аккуратно сложил рисунок и спрятал его в карман.
— Странная игра, — вынужден был признать он. — Вы меня даже несколько разочаровали. Слишком уж все просто. Вы уверены, что продержитесь хотя бы день?
— Надеюсь.
— Два дня?
— Если повезет.
— Без везения тут и впрямь не обойтись. — Он ненадолго задумался, потом покачал головой. — Да, обидно. Я мечтал о чем-нибудь наподобие алезика, только еще хитроумнее. Публика получила бы удовольствие, а вы — несколько лишних дней жизни. А если бы удалось побить рекорд… ах, какое бы воцарилось ликование!
— В самом деле?
— Ну конечно. От чужака все ожидают чего-то необычного.
— Это я и предлагаю, не так ли?
— Ну да, ну да, — чиновник все еще был слегка расстроен. — В конце концов это ваша жизнь и ваша борьба.
— Когда настанет конец, мне некого будет винить, кроме себя, не так ли?
— Согласен с вами. Игра начнется завтра, ровно в полдень, и с этого момента все будет зависеть только от вас.
Он удалился, и, когда его тяжелые шаги стихли, тут же появился старший надзиратель.
— Что? — выдохнул он. — Что ты выбрал?
— Я? Арки-маларки.