Слабое подобие улыбки пробежало по лицам родителей, и отец ответил:
— Нет, дорогая, это нечто совсем другое. Полковники, о которых идет речь, превысили свои полномочия…
— А это тоже не…
— Нет, это тоже несъедобное. Слушай. Во время боя, когда печальный исход его был уже предрешен, им было приказано совершить ложную атаку на сильно укрепленный пост противника, чтобы отвлечь внимание врага и дать возможность отступить войскам республики. Увлекшись, полковники нарушили приказ, они напали по-настоящему, взяли штурмом пост врага, выиграли сражение и одержали победу. Генерал, лорд — протектор, разгневался на них за то, что они ослушались приказа, высоко оценил их отвагу и предал всех троих военному суду.
— Какой генерал — великий генерал Кромвель, папа?
— Да.
— А я его видела! Когда он проезжает мимо нашего дома на своем огромном коне, такой важный, и сзади едут солдаты, он всегда смотрит так… — ну, я не знаю, как это сказать. Будто он чем-то недоволен. И сразу видно, что все — все его боятся. А я не боюсь, потому что на меня он один раз поглядел совсем по-другому.
— Милая ты моя болтушка. Слушай же дальше. Когда полковников привезли в Лондон на суд военного трибунала, их отпустили под честное слово, разрешив пойти проститься с семьями…
Что это опять?
Снова шаги, и снова мимо. Женщина опустила голову на плечо мужа, чтобы скрыть смертельную бледность, покрывшую ее лицо.
— Вот сегодня утром они и прибыли в Лондон, — продолжал отец.
Девочка широко раскрыла глаза.
— Так это все правда?
— Да, дорогая.
— Как интересно! Это даже лучше сказки. Рассказывай дальше, папа. Мама, мамочка, почему ты плачешь?
— Ничего, ничего дорогая… Я… я просто подумала о несчастных семьях.
— Не плачь, мама! Ведь все кончится хорошо, ты увидишь! Все истории кончаются хорошо. Скорее рассказывай, папа, как все они потом жили счастливо до конца своих дней, тогда мама перестанет плакать. Вот увидишь, мамочка, все будет хорошо. Продолжай, папа!
— Перед тем как их отпустить домой, полковников заключили в Тауэр.
— А я знаю, где Тауэр, это даже отсюда видно. Ну, а потом что? Рассказывай же скорее, папа!
— Я и так стараюсь, насколько возможно. В Тауэре военный трибунал судил полковников целый час. Суд нашел их виновными и приговорил к расстрелу.
— Это значит, чтобы их убить?
— Да.
— Фу, как гадко! Мамочка, милая, ты опять заплакала. Не плачь, про печальное уже скоро кончится. Поторопись, папа, чтобы мама поскорее успокоилась. Ты очень медленно рассказываешь.
— Да, ты права, но это потому что я все время задумываюсь.
— А ты не задумывайся, просто рассказывай дальше.
— Хорошо. Итак, трое полковников…
— Ты их знаешь, папа?
— Да, дорогая.
— Я тоже хочу познакомиться с ними. Я люблю полковников. Они позволят мне поцеловать себя, как ты думаешь?
Голос полковника звучал нетвердо, когда он ответил: