— Не мог, уверяю вас. За три месяца мне не удалось этого добиться.
— Еще бы! Разумеется! В этом я и не сомневался. Но вы могли сразу же его заинтересовать, если бы взялись за дело как надо. Точно так же мог это сделать сам изобретатель.
— Я и сделал как надо.
— Нет, не сделали.
— Кто вам сказал? Вы же не знаете никаких подробностей!
— Не знаю. Но я убежден, что вы взялись за дело по-дурацки.
— Да как вы можете судить, если вы не знаете, какой путь я избрал?
— По результатам. Результат — наилучшее доказательство. Вы взялись за дело по — идиотски. Я очень стар и очень му…
— Да, да, я знаю. Но, может быть, вы разрешите мне рассказать, как я действовал? Я думаю, это поможет нам установить — по-идиотски я взялся за дело или нет.
— Это уже установлено. Но продолжайте, раз уж вам так не терпится разоблачить себя. Я очень ста…
— Конечно, конечно. Итак, я написал генерал — директору Сапожно-кожевенного управления вежливое письмо и объяснил…
— Вы с ним знакомы?
— Нет.
— Одно очко в мою пользу. Начали вы преглупо. Продолжайте.
— В письме я указал на огромное значение и выгодность изобретения и предложил…
— Зайти и поговорить с ним? Я так и знал. Вы проиграли два очка. Я оч…
— Он не отвечал целых три дня.
— Еще бы! Дальше.
— Затем он прислал мне три строчки, в которых холодно благодарил за хлопоты и…
— Ничего не предлагал.
— Вот именно. Ничего не предлагал. Тогда я написал ему более подробно и…
— Три очка!
— …и не получил ответа. В конце недели я послал еще одно письмо, где довольно резко просил ответить мне на предыдущее.
Четыре! Продолжайте.
— Пришел ответ, мне сообщили, что мое предыдущее письмо не получено, и просили прислать копию. Я навел справки на почте и выяснил, что письмо получено, однако все же отослал копию. Прошло две недели, ответа не было. К тому времени я настолько поостыл, что снова мог писать вежливые письма. Я предложил ему принять меня на следующий день, добавив, что если не получу ответа, то буду считать его молчание знаком согласия.
— Пять очков!
— Я пришел ровно в двенадцать. Меня попросили подождать в приемной. Я просидел до половины второго и ушел, пристыженный и злой. Переждав еще неделю, чтобы остыть, я написал новое письмо, в котором просил принять меня на следующий день в полдень.
— Шесть очков!
— Он согласился. Я пришел минута в минуту и проторчал в приемной до половины третьего. Тогда я покинул это заведение, раз и навсегда отряхнув его прах со своих ног. На мой взгляд, грубость, нерадивость, бездарность и равнодушие к интересам армии генерал — директора Сапожно-кожевенного управления Военного министерства…
— Хватит! Я очень стар, и очень мудр, и знаю множество людей с виду разумных, у которых недоставало здравого смысла на то, чтобы толково взяться за простое и легкое дело вроде вашего. Вы для меня не диковинка: я лично знал миллионы, миллиарды подобных вам. Вы без толку потеряли три месяца, изобретатель потерял три месяца, солдаты потеряли три… итого девять месяцев. Сейчас я прочту вам сказочку, которую написал вчера вечером. А завтра в полдень вы пойдете к генерал — директору и уладите ваше дело.