Дженни отдернула шторы и взглянула на него при дневном свете. Его лицо побледнело, кожа туго натянулась. Он не поднимал век до конца, словно яркий свет причинял ему боль.
Она подошла и наклонилась над ним.
— Вызвать врача, Чарли?
— Что он может сделать? — сказал он, и на лбу у него выступила испарина.
Дженни взяла полотенце и промокнула ему лоб. Откинув одеяло, быстро поменяла его пакет. Когда она вернулась из ванной, он спросил, пристально глядя ей в лицо:
— Плохо?
— Плохо.
— Знаю, — прошептал он. — Я уже посмотрел до твоего прихода. Там было черно, как в аду.
Она поправила ему подушку.
— Не знаю. Иногда по утрам бывало и хуже.
— Не дури мне голову, — он на секунду закрыл глаза, а потом снова взглянул на нее. — У меня предчувствие, что это будет сегодня.
— Тебе будет лучше, когда выпьешь немного апельсинового сока.
— К черту сок, — яростно прошептал он. — Кто отправляется в ад на апельсиновом соке? Налей мне шампанского.
Дженни тихо отставила стакан с соком и достала бокал. Положив в него несколько кубиков льда, она налила шампанского и подала ему с соломинкой для питья. Телетайп в углу затрещал. Дженни подошла к аппарату.
— Что там?
— Речь, которую Лэндон произнес вчера на банкете республиканцев.
— Выключи.
Дженни выключила телетайп и сказала:
— Твой сын Чарльз заставил меня пообещать, что я вызову его, если будет нужно.
— Не вздумай, — отрезал он. — Не желаю видеть, как он радуется. Этот сукин сын уже давно ждет, когда я загнусь. Хочет наложить свою лапу на газеты. — Он беззвучно засмеялся. — Спорим, что на следующий же день после моих похорон там начнут поддерживать Рузвельта!
Вдруг боль пронзила его тело, и он сел в постели, схватившись за живот.
— О Боже! — прохрипел он, и Дженни, придерживая его одной рукой, протянула другую за шприцем.
— Подожди, Дженни.
Она секунду смотрела на него, а потом положила шприц на столик.
— Ладно. Скажешь, когда.
Он опустился на подушку, и Дженни снова вытерла ему лицо. Он закрыл глаза и несколько секунд лежал спокойно. А потом вдруг открыл их, и она впервые увидела в них ужас.
— Кажется, я задыхаюсь!
Дженни быстро взяла со столика тазик и подставила ему. В следующее мгновение он закашлялся, и его вырвало черной желчью. Она убрала тазик, вытерла ему губы и помогла лечь.
Он смотрел на нее глазами, полными слез, и пытался улыбнуться.
— Боже, — прошептал он горько, — вкус был как у мочи!