— Его хотят купить какие-то евреи, — сказал он без обиды. — Поэтому платят так много.
— Все равно он был слишком велик для нас, так что мы и не стали бы в нем жить после твоего освобождения.
— Денег останется мало. В лучшем случае, тысяч десять.
— А нам много и не понадобится, — сказала Рина. — Справимся, пока ты не найдешь себе работу.
— Кто захочет иметь со мной дело? — с горечью бросил он. — Я больше не банкир, а преступник.
— Не смей так говорить! — воскликнула Рина. — Все знают, что за тобой вины нет. Ты не взял себе ни цента.
— А это еще хуже, — криво усмехнулся он. — Одно дело сесть за преступление, и совсем другое — по глупости.
— Не нужно мне было уезжать в Европу. Тогда ничего бы не случилось.
— Нет, это я подвел тебя.
— Ты никогда меня не подводил, папа!
— У меня теперь много времени, чтобы думать. Я ночами не сплю, тревожусь, что с тобой будет.
— Я не пропаду, отец. Найду работу.
— Это не так просто. У тебя нет профессии. — Он опустил глаза. — Я даже испортил твои перспективы на хороший брак.
Она рассмеялась.
— Я не собиралась замуж. Молодые люди меня не интересуют. Они кажутся мне мальчишками. Если я и выйду замуж, то за зрелого мужчину вроде тебя.
— Тебе нужно отдохнуть. Вид у тебя усталый.
— Мы отдохнем вместе, когда ты вернешься домой, — пообещала она. — Отправимся на Ривьеру: там целый год можно жить меньше чем на две тысячи долларов.
— Ну, до этого еще долго. А отдохнуть тебе надо сейчас.
— К чему это, отец? — спросила она.
— Я написал письмо кузену Фостеру. Он и его жена Бетти приглашают тебя пожить у них. Они пишут, что там очень красиво. Ты можешь оставаться у них, пока я к тебе не приеду.
— Но тогда я не смогу тебя навещать! — возразила Рина.
Отец сжал ее руку.
— Так будет лучше. У нас обоих будет меньше неприятных воспоминаний. Я уже отдал распоряжения Стэну.
— Но, отец… — запротестовала она.
— Свидание окончено! — объявил охранник.
Рина проводила отца полными слез глазами. Она вновь увидела его только через несколько месяцев, когда заехала в тюрьму со своим мужем на пути в Европу, куда они отправлялись в свадебное путешествие.
— Отец, — робко сказала Рина, — это — Джонас Корд.
Гаррисон Марлоу увидел человека примерно одного с ним возраста, если не старше, но высокого и полного энергии, как все жители Запада.
— Что мы можем для тебя сделать, отец? — спросила Рина.
— Нет, нет, спасибо.