Гастарбайтер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Больше в помещении не было ни души. Даже официанта и бармена. При моём появлении трое из гоблинов встали и, задевая меня в узком проходе массивными туловищами, зашаркали на улицу.

Я присел за столик. Тяжёлый взгляд оставшегося бандита с минуту в полной тишине молча сверлил меня насквозь, но глаз отвести не заставил – в зоне я, бывало, видывал и не таких. Страха не было и в помине. Было просто немного неловко за себя, что оказался в такой дикой ситуации. За годы честной жизни я начисто отвык от общения с вымогателями. И долго развозить здесь кисель у меня не было никакого желания.

– Ну, и чё ты понтовался? – хорошо знакомым мне спокойным голосом поинтересовался бандит. – Чё не приезжал, когда звали по-людски?

– Меня Евгений зовут, – с ходу перевёл я разговор в конкретику. – А ты до сих пор не представился. Невежливо это. Не по-людски, – я позволил себе съехидничать.

– Лёхой называй, – отозвался он. – Лёха Электорогорский. А как зовут тебя, я и так знаю. Я вообще всё о тебе знаю. И откуда ты родом, и откуда приехал, и кем живёшь, и чем дышишь. И даже за погоняло твоё хозяйское я по курсам.

– Ну а чего тогда пацана моего по беспределу загасил, раз всё знаешь? – я, естественно, очень удивился столь детальной осведомлённости, ибо моё тюремное прозвище, о котором я и сам уже успел подзабыть, не было известно даже покойному Хохлу. Но виду не подал. – Чё не дал понять яснее?

– А кто ты такой есть, чтоб я тебе чё-то заяснял, пацан, – брезгливо скосоротился бандит. – Тебе звонят уважаемые люди, приглашают перетереть за дело, а ты, малолетка обуревший, путаешь рамсы и понтуешься. Кто с тобой после этого по-людски базарить будет?

– Ладно, Лёха, забыли, – мне было неприятно сидеть за одним столом с этим уголовным ископаемым. Хотелось закончить и уйти. – Давай уже конкретно.

– Говно вопрос, щегол, – заговорил бандит. – Ты срок мотал, поэтому долго тереть не буду и за понятия с общаком тебе жевать тоже не катит. Короче, ты наживаешь у нас на районе, поэтому будешь отстёгивать. Все отстёгивают, и ты будешь, это по-любому. Сумму твоего договора мы знаем, за откаты генералу твоему сраному тоже по курсам, и бумажки с расчётами нам показывать не надо. Нам и без того все твои расклады выкатывают. Двадцать процентов будешь заносить. За косяк твой и за бычку, по уму, надо бы с тебя взять ещё двадцать, но тачкуем тебе скощуху по малолетству твоему, возьмём десять. Итого, на первый раз тридцать, – бандит хрустнул костяшками пальцев. – Вкурил?

– Это очень много, Лёха. Со жмуриком этим я вылетаю на минус, да ещё мне не проведут оставшиеся проценты за окончание работ. Если бы ты уладил вопрос с мусорами…

– Забудь, – резко оборвал меня бандит. – С мусорами местными мы решаем всё и быстро. Но не в этот раз. Ты запорол косяка, и тебя наказали. Если я врублю заднюю, меня братва не поймёт. Выплывай теперь, как знаешь. Твои трудности. В следующий раз будешь умнее.

– Но, если я не занесу мусорам и генералу, – попытался я донести до бандита простую логику, – то меня снимут с объекта, и тогда уже совершенно точно не проплатят оставшееся бабло! И я встреваю в нереально жёсткий блудняк! Ты же наглушняк меня душишь, неужели не врубаешься?

– Захочешь – выплывешь, – ухмыльнулся бандит. – В жёсткий блудняк ты уже и так встрял. Не хера было бычить. Лично нам по херу, кто встанет на твоё место. Ты сам создал себе эти трудности. Займи бабла. Возьми кредит. Дай в жопу на рынке. Делай чё хочешь, короче. Срок у тебя – завтрашний вечер. Больше базарить не будем. Всё, рамс с тобой закрыт.

Вечером следующего дня я сидел дома, тяжело напивался и разглядывал стопки наличных денег, снятых со всех моих счётов. Денег было много. Больше ста пятидесяти тысяч долларов. Две трети из них я должен был завтра раздать всем рабочим в качестве зарплаты. Оставшаяся треть уходила в Питер – Андрюху я по-любому не подставлю. Ни на взятку ногинским ментам, ни на откат генералу не оставалось ни копейки. А платить мордастым и тупым ногинским паразитам я, разумеется, даже и в мыслях не держал.

Сидя на полу, я смотрел на деньги, и меня раздирали противоречивые чувства. Оставшиеся платежи за школу и дом культуры, благодаря которым я смог бы рассчитаться со всеми, я должен был получить через несколько дней и очень на них рассчитывал. А в сложившейся ситуации о них уже можно было забыть – не получивший вовремя своих законных денег Кошелев не пошевелит для меня даже пальцем. Лежавшие передо мной деньги были мои. Мои заработанные деньги, снятые с моих счётов для оплаты долгов.

Вдруг остро навалилось осознание, что мой бизнес кончился, и я снова останусь неимущим и бездомным приезжим. На днях закончится срок оплаты за мою уютную квартиру. Мне снова придётся начинать всё с нуля.

Сто тысяч долларов, предназначенных на зарплату рабочим, лежали передо мной отдельной стопкой банковских упаковок. Сто тысяч, которые давно уже были моими. Мои сто штук баксов, наличкой.

«Да что мне, в конце концов, за дело до этих грёбаных, ничтожных молдаван?» – пронеслась в голове мысль. Кто они для меня? А кто для них я? Отец родной? Да пошли они на хер. Любой нормальный человек на моём месте никогда не отвёз бы последнее бабло каким-то молдаванам. Кого волнует чужое горе? Я забуду об их существовании ровно через неделю. Максимум проблем, которые они способны доставить, это звонить мне на мобильный и просить о чём-то своими жалостливыми голосами… Отключить мобильник – и всё! Нет больше молдаван.

И вдруг вспомнился Хохол, тогда, в такси, когда ехали в Развилку: «От жизни надо брать всё… Рвать надо! На себя!»

Много ли он вырвал у жизни, обокрав меня тогда? Всё просрал и снова превратился в нищего гастарбайтера, каким и был. А в итоге от Хохла вообще остались лишь мозги, разбрызганные по подмосковному асфальту… Да и сам я – давно ли я был таким же нищим и бесправным эмигрантом?

В голове многочисленным повтором вертелся припев из «Касты»: «Не забывай свои корни, помни – есть вещи на порядок выше».

Нет, не выветрятся у меня из головы эти молдаване. Ни за неделю, ни за всю жизнь. Я скрипнул зубами, смахнул деньги в портфель и налил в бокал ещё коньяку. Плевать. Будь что будет. Уподобляться Хохлу я точно не стану. Да не впервой мне начинать всё сначала. В крайнем случае, продам машину и на вырученные деньги чего-нибудь придумаю. В конце концов, я молод и здоров. И живу в своём городе. И мне, в отличие от этих несчастных молдаван, нет нужды ездить на заработки чёрт знает куда. Успокоившись, я набрал номер Наковальни.

– Привет, Андрюх. Скажи-ка, твоя квартира в Отрадном ещё свободна?

– А что, – заржал он в трубку, – ты уже готов её купить?

Наутро я прибыл в Окулово, собрал всех бригадиров в одном из вагончиков и полностью со всеми рассчитался. В их глазах благодарность перемешивалась с сочувствием – все прекрасно понимали, в какой ситуации я оказался, и тем ценнее для них были полученные деньги.

– Скажи, Евгений, – спросил меня один из них, – а что нам теперь делать?

– Да не знаю, мужики, – устало ответил я. – По домам, наверное, разъезжаться. Больше вам здесь денег не дадут. Максимум завтра на объект выйдут совсем другие люди, поэтому вам лучше собрать вещи, чтобы не суетиться, когда будут выгонять. Но сейчас, в принципе, сезон ещё продолжается и работу найти вполне реально. Я поспрашиваю там у своих… Сам обеспечить вас объёмами пока не могу, уж извините.

– Не волнуйся, Евгений. Мы не пропадём. Если понадобимся, звони. Спасибо, что не кинул нас. Бог тебя за это не оставит.

И Бог не оставил. Через два часа я ставил машину на стоянку у дома, намереваясь взять такси до Ленинградского вокзала. Выйдя из машины, я щёлкнул пультом сигнализации и насторожился – сзади послышался шум покрышек, лёгкий взвизг тормозов и звук открываемых дверей. Обернувшись, я увидел стоящую поодаль красную «девятку» с подмосковными номерами, троих направлявшихся в мою сторону мужчин с изрядно потёртыми бейсбольными битами в руках, и моментально всё понял.

Я оглянулся. Бежать со стоянки было некуда. Да и бесполезно – наверняка у них было что-нибудь посерьёзней бит, могли бы и выстрелить в спину, а подставлять смерти задницу мне не хотелось. Я покрепче вцепился в ручку портфеля с оставшимися деньгами и прикрыл глаза, а когда открыл их снова, успел увидеть только взлетевшую перед лицом биту, а потом в голове раздался хруст, и всё померкло.