Гастарбайтер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мда, – я задумался ещё крепче, вынул сигарету, закурил. – Никогда бы не подумал, что стану ремонтами заниматься.

– А вот ещё, кстати, – подметил Олег, – слово «ремонт» катит сейчас только с сермяжными мудаками из провинции. А с метросексуалами всякими и прочими московскими псевдоинтеллектуалами лучше заменять его синонимом «создание интерьера» или типа того. Хавают на раз. И по поводу Виталика, так зовут твоего прораба, ты бери его в оборот, пусть бегает, он при должном обращении абсолютно управляемый, то есть относится к психотипу ведомых.

– А где брать клиентов? – поинтересовался я, пытаясь переварить свалившийся на меня поток новой информации.

– Ну, а это уж совсем просто. В наших трёх домах ещё половина квартир не отремонтирована, и рядом на Астрадамском проезде две башни построены – это тысяча квартир. Подумал? Тысяча! А тебе надо цапнуть для начала только две. Всего две хаты по сто квадратов – это тридцатка зелени. Почти половина – твоя. Вот и вся математика. Клеить по подъездам объявы и тереться рядом с председателем жилтоварищества. Начало всегда тяжёлое, но оно должно быть. Ну, а теперь всё, – Олег приподнялся из-за стола, – мне пора. Звони, если что. Если ничего не получится в бизнесе, то хотя бы научишься делать по себестоимости хороший ремонт.

Через три недели я уже сдавал Олеговой соседке готовую кухню и задумчиво разглядывал свалившиеся с неба две тысячи долларов. На объекте я за это время побывал всего лишь трижды, потому что со всеми вопросами отлично справлялся выигранный мною в нарды прораб, Виталик, шустрый и исполнительный парень лет двадцати пяти, родом из Воронежа. А я всё это время просидел в Интернете, дни и ночи напролёт изучая сайты и форумы различных строительных и отделочных компаний, осваивая новые для себя процессы и терминологию. Что же касается моих автобусов… Произведя со всеми взаиморасчёты, я просто сменил номер мобильного телефона и исчез из поля зрения диспетчеров навсегда.

Бизнес, как и объяснял Олег, оказался не особенно сложным. То есть сам-то отделочный бизнес, естественно, далеко не самый простой. Но при наличии грамотного прораба и некоторой склонности к либерализму заниматься им может даже человек не особенно компетентный. На определённом этапе, разумеется. Если в ваши планы входит просто относительно спокойная стрижка неплохих купонов, то можете даже не покупать никаких разрешительных документов и лицензий. На их наличие хозяева квартир обращают внимание довольно редко. Для них куда важнее рекомендации знакомых, если они есть. Либерализм же нужен для того, чтобы уметь закрывать глаза на воровство прораба.

Прораб ворует всегда. Это истина в последней инстанции. Неворующий прораб – это просто инертная, ленивая, ни к чему не приспособленная тупая скотина, которую надо изгонять от себя к чёртовой матери. Ну, или экспонат из Красной книги, что не многим лучше. Это знают и крупные строительные функционеры, поэтому в столице нашей месячная зарплата прораба в среднем составляет всего тысячу долларов. Остальное – наворует. Грамотный прораб ворует в меру, не зарываясь. При детальном рассмотрении факт воровства, конечно же, виден. Но, как правило, если прораб ценный и не зажрался, то воровство молча спускается на тормозах. В конце концов, в итоге руководитель организации имеет гораздо больше.

Начальные познания мне были нужны в первую очередь для того, чтобы пудрить мозги заказчикам. Это оказалось не особенно сложным, ибо кому-то что-либо впаривать было мне не в новинку. Труднее всего было привыкать к портфелям, битком набитым наличными деньгами, авансами и расчётами в самых крупных купюрах – финансовое положение моё стремительно изменилось, причём коренным образом. Уже через два месяца после начала новой деятельности на меня случайно свалился заказ на капитальный ремонт огромной квартиры в центре Москвы, в Столешниковом переулке. И заработал я на ней больше двадцати тысяч долларов, потому что ремонт был сложным, с применением нереально дорогих материалов, и, естественно, стоимость собственно работы намного увеличилась, а с ней и мой заработок. А дальше всё пошло ещё лучше.

Думать о деньгах я скоро перестал. Никогда в жизни до этого я не зарабатывал так много. Хватало фактически на все мои нужды, и ещё немного даже оставалось. До приобретения квартиры в Москве, конечно, было ещё очень далеко, но перспектива уже хотя бы просматривалась. Зато я сменил снимаемое жильё на более комфортабельное – уютная двушка в тихом Смоленском переулке, близ Арбата, была много лучше и во всех смыслах удобней ужасного Рублёва. А под окнами у меня стояла вполне приличная машина – «Пежо 406», на которой я и объезжал свои объекты, число которых всё увеличивалось. Прорабов со мной работало уже пятеро, каждый вёл по одному-два объекта и укомплектовывал по своему усмотрению бригады рабочими. Рабочая сила, естественно, состояла исключительно из приезжих, было их в Москве немерено, потому и обходились они недорого, к тому же были неприхотливы. Бизнес понемногу начал расти. Единственное, что мне сильно не нравилось, это постоянные капризы и мелкие придирки заказчиков, возникавшие порой просто на ровном месте. Но вскоре решился и этот вопрос. На том же Литпроме я познакомился с Андреем Кравчуком, руководившим тогда каким-то строительным отделом в РЖД. Мы крепко сдружились, и как-то в очередной раз он позвонил мне с предложением встретиться, пообедать и потрепаться за жизнь. Поймать Андрея в Москве всегда было довольно сложно, поэтому предложение его я с удовольствием принял.

Новые высоты

Мы сидели в японском ресторане на Тверской, вели неспешный разговор и обедали. Хотя «обедали» – это громко сказано. Ел один Андрей, а мне пришлось довольствоваться минеральной водой без газа. Просто я терпеть не могу пресную и безвкусную японскую кухню и уж точно не считаю деликатесом слипшуюся горстку риса с приклеенным сверху ломтиком рыбы. Самое вкусное в японской кухне – это соевый соус и хрен васаби. Но ими, увы, не пообедаешь. А с мясными блюдами в ресторане была совсем беда.

Кравчук – устрашающего вида двухметровый детина тридцати трёх лет, но человек очень большой души, приехавший несколько лет назад абсолютно нищим из глухого белорусского городишки. Выживать ему в Москве, как и мне, пришлось путём невероятных усилий, и очень часто у него не было денег даже просто на еду. В активе он имел лишь среднетехническое образование, торговать сроду не умел и не желал, поэтому устроился в РЖД рядовым рабочим в бригаду, налаживающую телефонную связь на железнодорожных полустанках. И получал, естественно, мизерную зарплату, едва позволявшую не умереть с голода. Через год целеустремлённый и упорный Кравчук вырос до бригадира, потом поднялся ещё выше, потом ещё и спустя ещё несколько лет дослужился до начальника отдела. Он ни минуты не сидел на месте – постоянно мотался между Москвой и Питером, курируя прокладываемые новые линии для связистов на Октябрьской ветке железной дороги. О том, что у него давно всё наладилось, молча и убедительно свидетельствовали мрачный «Мерседес-Гелендваген», припаркованный к бордюру у ресторана, и массивный швейцарский хронограф, ненавязчиво выглядывающий из-под манжета сшитой на заказ рубашки. Недавно Андрей женился на девушке, приехавшей из Иркутской области, сейчас они ожидали ребёнка и занимались постройкой особнячка в Подмосковье.

– Ну что, Евгений, всё сортиры отделываешь? – поинтересовался Кравчук, вытирая салфеткой губы. – Не надоело?

– Да не то чтобы надоело, Андрюх… Но сферу деятельности сменить, конечно, хотелось бы. Не нравится мне квартирами заниматься.

– Да уж понимаю, – хохотнул Кравчук. – Сам когда-то штукатуром с месяц подрабатывал. Хозяин квартиры вечно стоял над душой и из-за всякой херни выносил мозг.

– Вот то-то и оно, – согласился я. – Ну, да хрен с ними, что с этим сделаешь-то? Это их право. По большому счёту, жаловаться мне точно не на что.

– Со своей-то квартирой как дела? Покупать не собираешься?

– Годика через два-три рассчитываю, угу. Около четверти необходимой суммы у меня есть. Хотя, ты же знаешь, цены на жильё сейчас растут каждый месяц. Да и в каком-нибудь вонючем гетто, типа Бирюлева, тоже не хотелось бы…

– Ну да, – он налил себе чаю, – я в курсе. Поэтому дом и строю. Меня ломает покупать за двести штук двухкомнатную нору у МКАДа. Я себе за такое бабло дворец трёхэтажный построю, с сауной и бассейном. Жениться-то не собираешься?

– Да пока не на ком, Андрюх, – я улыбнулся. – Женятся на любимых. А они на дороге не валяются.

– Точно. Особенно в Москве. Здесь нормальных баб мало. Шлюхи одни. Только и смотрят, как бы себя продать подороже. А сами ни на хер не годятся. И жены из них никакие.

– Да хорош ерунду-то молотить, Андрюх. У меня есть вполне нормальные, достойные знакомые москвички. Ну, вот хотя бы… Помнишь тех двух, с которыми я в гости к тебе приезжал?

– Это те блондинка и брюнетка-то, что ли? Ира, и, кажется, Женя? Ну, да, помню, красивые. А толку?

– А какой тебе толк нужен? Они не только красивые. Они ещё и умные. И разносторонне развитые. С ними всегда интересно.

– Разносторонне развитые, блин, – передразнил он меня. – Моя Светка тоже красивая и не тупая ни разу. Зато она ещё и хозяйка отличная. И не предаст меня никогда, и не подставит. А твои эти, «умные и красивые»? С виду-то ничего, нормальные девки, а за бабло, небось, кого хочешь продадут. Одно слово – москвички. Расчётливые и бездушные суки. Шляются по кабакам вечно и ищут, кого бы выцепить побогаче. У них это в крови. Не бабы, а фантики.

– Да хватит гнать, – уже с откровенным раздражением отозвался я. – Здоровый лоб, а городишь херню, как какой-нибудь привокзальный упырь из пивнушки. Это кого из них ты бездушной сукой назвал? Иришку Пахомову, что ли, которая только и делает, что как проклятая учится и работает, работает и учится и у которой иногда нет времени даже пообедать, не говоря уж про кабаки? Или Женьку Лебедеву? Так эта «бездушная и расчётливая» вообще до недавнего времени встречалась с каким-то приезжим пацаном. Спустя что-то около года у него проблемы какие-то начались, и он забухал. Да не просто ушёл в запой, как обычно бывает, а совсем потерял интерес к жизни. Просто тупо сидел дома у компьютера, бухал, сшибал иногда какие-то гроши и жил впроголодь. Так вот, она с ним ещё аж два года проваландалась, вытащить в человеческое состояние пытаясь. Два года! Пока он совсем не спился и не пропал куда-то навсегда. Любила потому что по-настоящему. А была бы бездушной сукой, давно бы кинула – на хера бы ей сдался нищий, приезжий алкоголик, если её по работе и по жизни окружают уверенные в себе, успешные и богатые мужики?

– Ну да ладно, хватит, – Кравчук смутился и, заметив, что я потерял интерес к теме, резко повернул беседу в другое русло. – Давай по делу. Ты какими ресурсами располагаешь? Народу много у тебя? И лицензии на какие работы у тебя есть?

– Да лицензий-то я накупил целую пачку. Благо продаются чуть ли не на каждом углу. А что до ресурса – скоро у меня пять бригад освободится, человек по десять в среднем в каждой. Веду сейчас переговоры, чтобы пристроить их на какой-нибудь объект, пусть даже и не свой. Ты ж знаешь, не дело это, если бригада сидит без работы. У них у всех семьи, кормить надо.

– Нормально, – бросил Кравчук. – Маловато, но при надобности наймёшь недостающих прямо на местах. Хочу дать тебе на пробу пару объектов. Только они не в Москве. Один в Питере, другой на станции Лукошино, это сорок километров к Питеру от станции Бологое.

– Ты чего, спятил, что ли? – захохотал я. – С какого пятерика мне вдруг переться в Бологое, да ещё волочь туда бригаду? Да я на одних накладных расходах по миру пойду! К тому же я жутко не перевариваю Питер, меня в этой вонючей дыре гнетёт и тошнит.