— Да ну…
— Он тебя ненавидит, — продолжила Джейни.
— И что я теперь должен делать? — поинтересовался мужчина.
Джейни заглянула в колыбель.
— Покорми его, — и мужчина принялся возиться у очага.
Маленькая негритянка все стояла на том же самом месте, не отводя от меня вытаращенных глаз. Джейни вновь повернулась к своему мольберту, младенец просто лежал, как и прежде, так что я перевел взгляд на крошечную негритяночку.
— Какого черта уставилась, — бухнул я.
Она ухмыльнулась и ответила:
— Джерри, хо-хо, — и сразу исчезла. По-настоящему исчезла, честное слово! Ее словно выключили, и только одежонка осталась на месте — все тряпки кучкой свалились на том месте, где она только что стояла.
— Джерри, хи-хи, — услыхал я потом. Поглядел вверх — там она и оказалась, голышом устроившись в маленькой нише под самым потолком, и тут же испарилась, заметив мой взгляд.
— Джерри, хо-хо, — послышалось снова. Теперь она примостилась на ящиках, служивших им комодом.
— Джерри, хи-хи! — она оказалась уже под столом.
— Джерри, хо-хо! — услышал я прямо над ухом.
Я завопил и попытался сбежать, но ударился о стул. Мне стало по-настоящему страшно. Я вжался в угол.
Мужчина, сидевший у очага, бросил на нас строгий взгляд,
— Эй, дети, прекратите!
Наступило молчание, и девочка медленно вылезла из нижнего ряда ящиков. Подошла к своей одежонке, натянула ее.
— А как это ты делаешь? — поинтересовался я.
— Хо-хо, — отвечала та.
Джейни пояснила:
— Все просто, на самом деле они близнецы.
— А, — выдавил я. Откуда-то вынырнула другая девочка и стала рядом с первой. Не отличишь. Стоя бок о бок, они глядели 'на меня. На этот раз я не возражал.
— Это Бони и Бини, — представила художница, — это Малыш, а это, — она показала на мужчину,
— Дин. А я Джейни.
Не зная, что и сказать, я только вымолвил:
— Понятно.
Дин попросил:
— Джейни, воды. — Плеснула вода, я не видел откуда. — Довольно, — поблагодарил он и повесил котелок над огнем. Потом взял надтреснутую фарфоровую тарелку, на ней были куски мяса и клецки с морковкой, обильно политые подливой. — Эй, Джерри, садись.
— На это? — я глянул на стул.
— Конечно.