— Гошка, — говорит Верочка. — Защищай меня. Я женщина.
Константин Семеныч отворачивается и потихоньку фыркает. Ему нравится Верочкин характер, я знаю; он всегда ее защищает, невзирая на правила педагогики. И, в общем, я соглашаюсь с ним…
Гоша встал, рассматривает порванную майку, всю в грязных разводах. Гоша сконфужен. И все-таки героический подъем еще не схлынул, азарт и отчаянность не покинули Гошу. Он огрызается на Павлика:
— Не лезь к ней! Это я сам. И ничего твоей ракете не сделалось, вот смотри — целая…
Верочка одаривает его улыбкой. Опускает глаза.
— Гоша, не говори неправду. Хвост я подожгла.
— Вот!! — вскидывается Павлик. — Слышали! Она подожгла!..
— Верка, уши нарву! — Монтер Веселов шагает к дочке. — Опять вытворяешь?
— Папа, ничего не произошло.
— А почему у тебя все руки-ноги ободранные?
— Так всегда было.
— По крышам лазает! — с ехидным торжеством докладывает Павлик. — По крышам и чердакам. Всем известно.
— Это верно? Чего тебя носит по крышам?!
Вера молчит.
— Я спрашиваю?!
— За голубями, вот зачем… — мстительно договаривает Павлик. — Она больных голубей подбирает.
— Запомню, — обещает Верочка Павлику. — Запомню.
— Верка, это правда?
— Ну и что? Правда.
— Братья, — нахмурясь, говорит Фридрих, — с голубями сейчас возиться опасно. Болеют орнитозом, и были случаи заражения… Вы смотрите!
— Верка! — с нешуточной угрозой говорит Веселов. — Где эти голуби?! Я им сейчас же башки пооткручиваю!..
— Вот еще.
— Да пойми, Верочка, — вступается деликатно Фридрих, — это на самом деле опасно. Больных голубей специально уничтожают.
— Верка, где они у тебя?
— Спрятаны. Не найдете, не старайтесь. Только я знаю и вот он… — Верочка кивает на Гошу. — Кстати, ты им водички поменял? Иди поменяй.
Фридрих как был с разинутым ртом, так и остался. Он смотрит на сына и не может, не в состоянии поверить:
— Го-ошка!.. И ты — тоже? С ними возишься?!
— Иди, Гоша, — говорит Верочка.
— Не смей! Гоша, я тебе пр-риказываю! — Фридрих даже притопывает ногой. — Сумасшедшие! Ну что же это делается?
— Верка, три шкуры спущу! Сейчас, при всех, ремнем насандалю! Да я т-тебя…