Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем апостолы последовали повелениям ангела и найти их не составило никакого труда. 28 Слова первосвященника (Не запретили ли мы вам накрепко…) возвращают нас к их предыдущей встрече в 4:18. Принимать учение христиан за стремление навести на иудейскую религиозную элиту Божью кару за пролитие крови Иисуса — значит упускать суть таких эпизодов, как 3:14–17 или 5:30–32 и далее. Христиане не занимались подстрекательством, как полагали в синедрионе.

29 Первосвященник указал апостолам на постановление синедриона, вынесенное ранее, Петр же в ответ повторил свою реплику из 4:19,20. 30—32 Он повторил также и свое свидетельство о Христе, которого иудейские религиозные лидеры совершенно не поняли. И снова прежде всего указывается не на виновников распятия Христа, а на весть о том, что Бог аннулировал и изменил решение человеческого суда по делу Иисуса.

Распятие описывалось как повешение на древе не в интересах христианского послания, поскольку оно тесно сближало смерть Иисуса с одним из постановлений закона из Втор. 21:22,23. Быть может, эту конструкцию в отношении распятия Иисуса противники Евангелия использовали в провокационных целях. Во всяком случае, их намерение резко контрастирует с действиями Бога в интересах Иисуса.

33 Большинство членов синедриона увидели лишь то, что некие неграмотные люди, притязающие на знание Божьей воли, осуждают их, и, слыша это, они разрывались от гнева и умышляли умертвить их. 34 Гамалиил, человек, известный нам из иудейских и христианских источников, был законоучитель, уважаемый всем народом. Здесь, наверное, важно подчеркнуть, что он был из фарисеев, в то время как на данном этапе истории христианства наиболее решительно против Церкви выступали саддукеи (5:15; см. также: 4:1). Гамалиил учился у величайшего раввина Гиллеля и был в свое время наставником апостола Павла (22:3). Этот мудрый человек, кажется, и в самом деле понял смысл апостольских заявлений о человеческом и Божьем суде и выступил в защиту апостолов. Он предложил применить к настоящему спору их же принцип: эти христиане заявляют, что в деле Иисуса Бог вмешался, чтобы ниспровергнуть человеческий суд. Хорошо, тогда предоставим Самому Богу «переменить» человеческое суждение на Свое также и в данном деле. Скорее всего, Гамалиил был уверен, что Бог не на стороне этих христиан и, следовательно, дело их расстроится так же, как перед этим потерпели поражение два восстания, о которых он говорил выше.

Примечание. Речь Гамалиила в свете исторической надежности. Имена главарей мятежа нам известны из нехристианских источников, прежде всего из трудов Флавия. Однако здесь нас озадачивает хронология. Согласно ст. 37, Иуда Галилеянин явился, по всей видимости, после Февды, в то время как Флавий датирует эти события с точностью до наоборот. Еще труднее объяснить тот факт, что Флавий связывает восстание Февды со временем прокураторства Фада, правившего никак не раньше, чем десять лет спустя после описанного Лукой вмешательства Гамалиила в решение судьбы апостолов на суде синедриона. Вероятнее всего, было два бунтовщика с именем Февда, и тот, о котором упоминает Гамалиил, выступил на исторической сцене прежде того, о котором писал Флавий. Последний мог просто появиться под именем прежнего Февды. (О дальнейшей дискуссии см.: Hemer С, The Book of Acts in the Setting of Hellenistic History [Mohr, 1989], pp. 162–163, 223–224.)

40 Тот факт, что апостолов били и, запретив им говорить об имени Иисуса, отпустили, наводит на мысль, что синедрион, не желая раздражать народ, идет по пути наименьшего сопротивления. 41 Апостолы, чудом освобожденные из темницы как будто лишь для того, чтобы их избили на следующий день, кажется, могли впасть в замешательство. Однако они возрадовались, ибо за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие. 42 На постановление синедриона не возвещать Евангелие они обратили внимания не больше, чем на другие, и продолжали встречаться в храме и по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе.

6:1 — 8:3 Стефан на суде синедриона: конец мирного периода

Обычно люди удивляются, когда узнают, что самая продолжительная речь в Книге Деяний принадлежит не Павлу и даже не Петру, а Стефану. Данные главы отражают, несомненно, кардинальные события из истории ранней Церкви. И хотя до этого момента противодействие распространению Евангелия существовало, оно порождалось лишь завистью и желанием навести общественный порядок. Иудаизм и христианство считались одной религией, а не двумя самостоятельными: христиане продолжали посещать Храм и никогда никого не призывали отречься от иудаизма, речь шла только о необходимости принять Иисуса как исполнение всего, на что указывали закон и пророки.

После речи и мученической кончины Стефана ситуация меняется радикально. Лжесвидетели показали, что проповедь Стефана была направлена против Храма и Моисеева закона. Из речи Стефана следует, что эти обвинения были одновременно истинными и ложными. Долгое и на первый взгляд не относящееся к делу повествование из истории Древнего Израиля должно было прояснить, что Бог имел давние и живые отношения со Своим народом прежде и помимо Моисеева закона и Храма. Люди, подобные Иосифу и Моисею, с которыми Бог общался в дальнейшем, сталкивались с завистью и отвержением со стороны своих братьев и своего народа. Закон и скиния/Храм представляли собой разные формы выражения этих отношений, а не их сути. Если рассматривать иудаизм с этих позиций (как отражение непрерывной связи Бога со Своим народом), тогда христианская религия находится в одном ряду с иудаизмом в качестве его продолжения. Если же рассуждать об иудаизме ограниченно, лишь в понятиях Храма и закона, то христианское вероучение вступает с ним в противоречие, поскольку христианство утверждает, что через Мессию Бог продолжил взаимоотношения со Своим народом.

В начале этой истории верующие считались иудеями. Множество народа в Иерусалиме, и даже священники, становились христианами (6:7). В конце истории верующие встречают противодействие со стороны иудеев не просто потому, что преуспевают или нарушают порядок, но только потому, что они — христиане (8:1–3). Вместе с тем следует сказать, что Стефан говорил об отвержении Иисуса несколько иначе, чем Петр, который не заострял внимания слушателей прежде всего на отмене Богом человеческого суда над Иисусом (2:23,24; 3:14,15; 4:10,11; 5:30,31). Стефан же более открыто обвинял иудейскую религиозную верхушку. Итак, этот печальный эпизод ознаменовал окончание определенного периода.

1 Елленисты и Евреи — это две группы внутри христианского (и иудейского) сообщества. Можно предположить, что для учеников и других местных палестинских иудеев арамейский язык (родственный древне–еврейскому) выступал в качестве родного языка, в то время как многих обращенных из числа пришедших на праздник Пятидесятницы можно было назвать эллинистами (грекоязычными евреями), поскольку греческий язык являлся их главным средством общения. Обе группы состояли из иудеев.

Спор возник относительно ежедневного раздаяния потребностей. Хотя Лука уже упоминал, что христиане помогали друг другу (2:43—47 и 4:32—35), лишь отсюда мы получаем некоторое представление о размерах и регулярности этого служения.

2—4 Пребывание в молитве и служении словом противопоставляется служению пещись о столах не с тем, чтобы возвысить одно и унизить другое. Во многих современных цивилизациях фраза «пещись о столах» ассоциируется с занятием слуг или платным обслуживанием посетителей в ресторанах. Такое восприятие неправильно с нескольких точек зрения. Во–первых, «пещись о столах» означает служение главы семейства по распределению пиши (таков Иисус на Последней вечере, Который берет, благодарит, преломляет и подает; Лк. 22:19; ср.: 9:16 и 24:30). Более того, слово из оригинала, переведенное здесь как «столы», имеет два значения: обеденный стол и стол меновщика (Мк. 11:15; то же слово употребляется в Лк. 19:23 в значении «оборот», т. е. банковский вклад). Таким образом, выражение «пещись о столах» означает то же самое, что «сидеть за столом управляющего». Хотя в этом эпизоде речь идет о пище, распределялись, должно быть, и деньги, и, как в 4:35—37, это были деньги, которые апостолы получали для оказания подобной помощи. Такое толкование подходит и относительно даров, потребных для семи служителей: они должны быть исполнены Святаго Духа, а также мудрости в управлении делами.

Конечно, и Двенадцать не уклонялись в дальнейшем от управления или «служения» хозяйственным нуждам, и семь не избегали молитвы и служения слова. Истории, в которых Лука рассказывает нам о Стефане и Филиппе, посвящены не пище и не деньгам, но их служению слова!

8–10 Стефан, один из семи, совершая чудеса и знамения, возбудил враждебность в среде неверующих «еллинистов» из синагоги Либертинцев и других. Киликия упоминается здесь как одна из провинций, выходцами из которой эта синагога пополняла ряды своих членов. Поскольку противники Стефана не могли противостоять мудрости и Духу, с помощью которых он говорил, то подговорили против него лжесвидетелей. Те извратили сказанное Стефаном, представив его проповедь в такой форме, что ее можно было принять за хульные слова на Моисея и на Бога. 13,14 Показания этих лжесвидетелей были подобны тем, что прозвучали на суде над Иисусом (Мк. 14:58). Обвинения строились на отношении к Храму и закону.

7:1 Подтверждение того, что Лука приводит лишь суть проповедей, а не все их содержание полностью, см.: коммент. к 2:14. Ответ Стефана на вопрос Так ли это? не является односложным «да» или «нет». Проблема отношения христианства к закону и Храму была сложной, и Стефан мудро отвечает на поставленный вопрос, обозревая всю ветхозаветную историю. Его ответ по существу состоит в том, что иудаизм (как отношения между Богом и Его народом) предшествовал Храму, закону и даже земле израильской; все эти словесные конструкции характеризовали иудаизм скорее как религиозную систему, а не раскрывали его суть. Павел в Послании к Галатам (которые сталкивались с иудействующими учителями, помещавшими в центр своей проповеди закон Моисеев) прибегнет к той же стратегии и начнет с Авраама (Гал. 3:15–19). Не дало ли всходов зерно, упавшее в душу Савла, когда он, гонитель, слышал речь Стефана?

2—19 Первая основная часть речи Стефана посвящена истории Израиля до Моисея, главным образом истории Авраама и Иосифа. В отношении Авраама важно отметить, что иудейская религия построена на основании Божьего призвания и обетовании. Последние начали исполняться уже при жизни Иосифа, хотя его братья этого не сознавали, завидовали ему и предали его иноплеменникам (так же поступили с Иисусом и современники Стефана).

20–43 Лжесвидетели обвиняли Стефана в утверждении, что обычаи, которые передал иудеям Моисей, переменятся (6:14). Здесь и далее Стефан напоминает своим слушателям и о том, что особенности иудаизма, которые они так ревностно пытались отстоять, сами были в определенном смысле следствием перемены обычаев. При этом, излагая историю Моисея, Стефан обращает внимание аудитории на то, что Моисей также испытал отвержение народом и его непослушание, хотя был избран Богом.

44–50 В третьей части речи Стефан разбивает другое обвинение и говорит о Храме. Обвиненный в высказываниях против Храма и законов Моисея (будто Храм и Моисей составляли суть иудаизма), Стефан напоминает аудитории, что именно Храм сменил скинию. Храм сам по себе был переменой обычаев, которые дал иудеям Моисей (6:14), построивший скинию согласно Божьим указаниям. Стефан был противником иудаизма не больше, нежели само иудейское Писание, как явствует из Книги Пророка Исайи, которую он здесь цитирует (Ис. 66).

51—53 Итак, врагами пророков, Святого Духа, возвещавшего через них, и Мессии, явление Которого пророки предрекали, следовало бы назвать скорее именно слушателей Стефана. Он завершает свою речь следующим грозным обвинением: за нарушение духа иудаизма надо представить на суд не его, а его слушателей.

54 Стефан, по всей видимости, намеревался говорить дальше, но его речь обрывается яростной реакцией слушателей, которые скрежетали на него зубами, чуть не рыча от ярости и ненависти. 55,56 Стефан сподобился видения (ср.: крещение и преображение Иисуса, когда отверзались небеса и прозвучал глас Божий), которое должно было не только придать ему мужества, чтобы пережить предстоящее, но и подтвердить ту решающую перемену, которая произошла. Во время преображения Иисуса глас Божий подтвердил Его решение идти в Иерусалим, чтобы принять там смерть, но не потому, что Бог отдал этому предпочтение, а потому, что так должно было случиться. Так же и здесь было признано отделение вновь образованного Божьего сообщества от Его традиционного народа. Вероятно, слишком смелым покажется утверждение, что с того момента христианство совершенно отделилось от иудаизма; защитная тактика Павла в сценах суда над ним, представленных в последних главах книги, вращается вокруг идеи о том, что предъявленные ему в языческих судах обвинения сводятся в конечном счете к внутренним иудейским делам. Со времени побиения Стефана камнями христианство стало самостоятельным и обособленным направлением в рамках иудаизма (или другим учением о том, каким иудаизм должен быть теперь), а вовсе не религиозным движением, состоящим из множества партий.

7:57 — 8:1а Они затыкали уши свои и громко кричали, чтобы не слышать того, что по их мнению было хулением Бога. Толпе было не по силам терпеливо ждать итогов судебного разбирательства, и вот Стефана без всякого официального вердикта, или обвинительного приговора, выведши за город, стали побивать… камнями.

Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла, — отсюда читатель узнает не только о том, что Савл присутствовал при казни, но и о том, что он не был в числе свидетелей, выступивших против Стефана. Текст 8:1 указывает на то, что Савл одобрял убиение Стефана, и означает, по всей вероятности, что он не принимал непосредственного участия в казни. При этом Савла можно причислить к тем, за кого молится Стефан (…не вмени им греха сего), вторя словам Иисуса в Лк. 23:34,46.

16 Великое гонение (здесь впервые в Книге Деяний используется это слово) и вызванное им рассеяние по разным местам Иудеи и Самарии составляют фон следующих глав. 3 Активное участие Савла в этом великом гонении находит подтверждение в посланиях Павла (1 Кор. 15:9; Гал. 1:13, 23; Флп. 3:6; 1 Тим. 1:13). Поскольку в поисках христиан Савл вторгался в дома, то можно предположить: в Храме они уже больше открыто не встречались (5:42).

8:4 — 12:25 Служение, направляемое из Иерусалима

8:4—25 Филипп в Самарии

4 Прежде всего гонение, а не осознанное решение стало причиной первого реального миссионерского импульса в ранней Церкви: между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово. 5 Филипп проповедовал в Самарии, поскольку именно там он оказался, спасаясь от гонений. Согласно указанию Евангелия от Иоанна, иудеи с самарянами не сообщались (Ин. 4:9). Жители Иудеи и Галилеи считали населявших эту область к северу от Иудеи еретиками полуевреями; самаряне, державшие за Священное Писание лишь Пятикнижие Моисея и отвергавшие остальные иудейские писания, верили, что Богу следует поклоняться на горе Гаризим, а не в Иерусалиме.

6–13 Автор знакомит читателя с Филиппом, указывая на те чудеса, какие он творил, в том числе, на изгнание нечистых духов и исцеления. Вот почему народ единодушно внимал тому, что говорил Филипп. И здесь же рассказывается о Симоне, занимавшемся волшебством, которому внимал весь народ самарийский, от малого до большого, поскольку он изумлял их волхвованием.

Не говорится, насколько труды Филиппа и его проповеди отличались от Симоновых, однако, по всей видимости, отличие было значительным, поскольку весь народ поверил Филиппу и крестился, и даже сам Симон уверовал и крестился. Именно этот «чудотворец» и изумлялся, видя совершающиеся Филиппом великие силы и знамения. (См.: 5:12–16 выше.)

14 Вероятно, миссионерство среди самарян прежде не планировалось, но сообщение из Самарии заставляет находившихся в Иерусалиме Апостолов послать туда Петра и Иоанна, чтобы разузнать обо всем. Подобно и Варнаву посылали справиться относительно обращенных из язычников в Антиохии (11:22). Как раз перед этим апостолы и братья, бывшие в Иудее, вели с Петром беседу о Корнилии, обращенном язычнике (11:1 — 18). 15—17 Именно последний эпизод, вероятно, способен объяснить, почему дар Святого Духа последовал через столь большой промежуток времени после крещения самарян. В свете 2:38, 10:48 и 19:5 маловероятным представляется, что крещение во имя Иисуса Христа умалялось по сравнению с крещением во имя Отца, Сына и Духа Святого. Также маловероятно и то, что возложение рук апостолами было обязательным условием для получения Святого Духа (см., напр.: 10:44—48; 16:30—34; и 13:3, где члены церкви возлагали на будущих апостолов–мессионеров руки в знак единства, которое приносит Святой Дух).