Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

19—21 Зверь и его приспешники собрались, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его. Собранные соответствуют понятию Армагеддон (16:16). Но никакой битвы на самом деле нет! Небесные воинства наблюдают, как были захвачены зверь и лжепророк; Христос мечом, исходящим из Его уст, поражает всех их союзников, а дьявол сброшен в преисподнюю. Это сцена суда, который производится силой слова Божьего. Все описание — образная картина, изображающая Христа на коне с мечом, исходящим из Его уст, и стервятников, пожирающих трупы. Детали картины вырисовываются не столь отчетливо, но доминирует главное событие — победа Христа над теми, кто противостоял Ему, полная и окончательная. Антихрист и лжепророк брошены в озеро огненное, горящее серою. Это озеро огненное — общепринятый образ ада, по–гречески геенна, что, в свою очередь, является транслитерацией еврейского слова Gehinnom, «долина Енномова», где евреи во времена Иеремии сжигали приносившиеся человеческие жертвы (см.: Иер. 7:31). В апокалиптической литературе оба этих выражения — иносказательные, первое представляет развитие концепции преисподней, и оба указывают на неизбежность суда Божьего над теми, кто упорствует в своем мятеже против Бога.

20:1—3 Покорение дракона

Описание покорения дракона (сатаны) продолжает повествование о низвержении лжетроицы, которая собирает царей земли на брань в оный великий день Бога Вседержителя (16:14). Эти фрагменты составляют единое целое. После суда над антихристом и ложным пророком и множеством людей, которые были ими обмануты, последний из оставшихся врагов — дьявол, инспирировавший мятеж против Бога. Для расправы с ним не потребовалось упорной борьбы: ангел взял сатану и сковал его… и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать. Эта четырехкратная акция подчеркивает, что он был полностью изолирован от всех контактов с человечеством на земле (ср.: Ис. 24:21—22). Как ясно из текста, это было сделано для того, чтобы он не прельщал уже народы, пока не окончится назначенное Богом время, то есть тысяча лет, когда он будет освобожден. Освобождение, так же как и заключение в темницу, предназначено для исполнения непреложной воли Божьей.

Примечание. Тысячелетнее царство Христа. «Сковывание» сатаны на тысячу лет совпадает с тысячелетним царством Христа (20:4), которое получило название «миллениума» (от лат. mille — тысяча), а учение о миллениуме называется «хилиазм» (от греч. chilias — тысяча). Ограничение царства Мессии временем тысячи лет в Ветхом Завете не отмечается, но царство, которым управляет Мессия, обычно представлено как царство этого мира, центр которого расположен в Иерусалиме. В Ис. 65:17—25 и 66:22—23 говорится о сотворении нового неба и новой земли, однако царство Божье описывается полностью на языке представлений этого мира (ликующий Иерусалим, человеческое долголетие, устойчивая обстановка в домах и на полях, счастливое детство, мирные животные). Некоторые авторы апокалиптических произведений акцентируют такое представление о новом творении; так в среде иудеев стало обычным различать царство Мессии в этом мире и царство Божье в новом мире (хотя не без Мессии). Среди раввинов существовали самые разнообразные точки зрения на продолжительность мессианского царства. Высказывались предположения, что оно охватит последние сорок лет (в соответствии с годами, проведенными Израилем в пустыне), или 400 лет (время пребывания Израиля в Египте), или 4000 лет (от сотворения поныне). По другим предположениям, оно должно длиться 365 дней (в Ис. 63:4 говорится о «дне» мщения и «годе» искупления) или 365 000 лет (в Пс. 89:5 — о том, что для Бога тысяча лет как один день). Такие представления близки взгляду на историю как на повторение недели творения: поскольку за шестью днями творения последовала суббота покоя Бога, так и шесть дней человеческой истории могут завершиться субботой истории — царством Мессии, за которым последует бесконечный восьмой день, вечность. Эта точка зрения представлена в 15–й главе Послания Варнавы (христианский автор, современник Откровения). Для Иоанна «тысяча лет», вероятно, указывает на характер царства Христа, а не на его продолжительность, то есть свидетельствует о его природе как о субботе человеческой истории. Это выражение служит связующим звеном с учением иудеев о царстве как субботнем покое, который ожидает народ Божий (Евр. 4). Несомненно, Иоанн мог подтвердить такое толкование параллельными местами Писания: Иез. 36 — 48, где национальное возрождение Израиля при Мессии, новом Давиде (гл. 36—37), сменяется восстанием Гога (гл. 38—39) и обетованием о новом Иерусалиме с новым храмом (гл. 40–48). Молитва, которой Иисус обучал Своих учеников, может представлять еще больший интерес в этом отношении («Да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе»; Мф. 6:10); Иоанн, несомненно, знал и заповеди блаженства («Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. <…> Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю»; Мф. 5:3, 5).

Представление Иоанна о царстве Христа сопоставимо с представлением о нем Павла (1 Кор. 15:22—25) и указывает на близость позиций в ранней Церкви по этому вопросу. Но этим традициям ранней Церкви противостоят концепции некоторых христианских руководителей, склонных к более экстравагантным трактовкам царства Христа. Так, Августин толковал миллениум как период в жизни Церкви между первым и вторым пришествиями Христа, и это стало официальным учением и католической церкви, и церквей Реформации. Хорошим примером такого толкования служит комментарий к Откровению, написанный Хендриксеном (More than Conquereors, IVP, 1939); он отождествляет сковывание сатаны (20:1—3) с его изгнанием с небес (12:9), тысячу лет правления Церкви (20:4—6) с периодом триумфального свидетельства (11:2—6; 12:14—15); появление войска Гога и Магога (20:7—9) с преследованием Церкви антихристом (11:7–10; 13:7–8), последующий разгром этих армий (20:9) с Армагеддоном (19:19–21), а последний суд (20:11–16) с мессианским судом (14:14—20).

Это весьма любопытное толкование текста, однако оно неизбежно сталкивается с неразрешимыми трудностями. В 12:9 сатана низвергается с небес (а значит, он теперь уже не может обвинять святых перед Богом) на землю, где его война против Церкви становится более яростной, потому что времени ему отпущено немного; в 20:1—3 он низвержен с земли в преисподнюю, дабы не прельщал уже народы. Суд в 14:14—20 уравнивается с мессианским судом последнего времени помимо всего того, что произойдет при втором пришествии Христа (19:19–21); в то же время последний суд, описанный в 20:11 — 15, относится ко всему роду человеческому. Победа над злыми силами описывается в 19:19 — 21:3, и это произойдет в пришествие Христа во славе, после чего наступит Его тысячелетнее царство. Если прибавить невозможность совместить пророчество Иоанна, как и других пророков, о скором пришествии Господа (1:3; 22:20) с представлением, что тысячелетнее царство должно наступить до этого, становятся очевидными «нестыковки» данной модели интерпретации. Иоанн хорошо знает, что царство Божье было установлено через искупительную миссию Христа (гл. 5; 12:10—12); царство, которое Господь установит при Своем втором пришествии, будет победой того, которое Он установил Своим служением на земле, а следовательно, «откровением» всего, что было в этом мире начиная с праздника Пасхи.

Почему же Бог позволил освободить сатану по завершении тысячи лет? Иоанн мог бы ответить такими словами: «Написано» (т. е. так говорит Библия). Нападение Гога на Израиль (Иез. 38 — 39) происходит после того, как Бог возродил Свой народ для жизни в Его царстве. В Быт. 1 — 3 много символики города Бога, используемой и в Откровении; размышляя над этими главами, Иоанн мог прийти к предположению, что сатане было дозволено войти в Едемский сад, чтобы обнажить суть человеческих сердец. Значит, ему будет дозволено сделать подобное и в новом раю, и таким образом все враждебное Богу будет обнаружено и уничтожено до начала Его абсолютного владычества. Подобно другим авторам апокалиптических произведений, Иоанн, несомненно, осознавал, что полнота царства Божьего не может быть достигнута в ограниченных рамках этого мира, даже в восстановленном раю; цель сотворения может быть реализована только через воскресение, подобное Христову.

20:4—6 Тысячелетнее царство

Царство Христа описывается чрезвычайно кратко; ни слова не сказано об условиях жизни в течение этих тысячи лет, просто говорится о тех, кто будет властвовать там. Есть основания полагать, однако, что подробное описание города Бога в 21:9 — 22:5 относится в равной мере и к тысячелетнему царству, и к грядущей вечности. В 19:6–7 прославляется брак Агнца при втором пришествии Христа; в 21:9 невеста представляется в образе святого города Иерусалима.

Армия Гога окружила стан святых и город возлюбленный (20:9), который должен быть городом Бога, новым Иерусалимом в мире. Спасенные будут ходить во свете этого города и принесут свою славу в него; но ничто нечистое не войдет в его ворота (21:24–25), а листья дерева жизни будут служить для исцеления народов (22:2). Такие утверждения даже более подходят к земному городу, чем к городу в новом творении. В текстах 21:9 — 22:5 нет ни одной строчки, которую нельзя было бы отнести к царству этого мира. А это указывает на то, что речь идет как о жизни в исторический период, так и в вечности.

4 Кто такие сидящие на престолах? Ответ на это вопрос дает Даниил (7:9–14,27): «народ святых Всевышнего», что согласуется с Отк. 5:9—20 и 19:7. Среди этих «святых» Иоанн особо выделяет мучеников и свидетелей Христовых, чтобы вселить бодрость во всех, кому надлежит пройти стезей мученичества. 5 Прочие же из умерших не ожили; это, вне всякого сомнения, относится к тем, кто умер без Христа; Иоанн не отрицает момента возрождения Церкви в пришествие Христа (см. коммент. к ст. 4; ср. коммент. к 11:11 — 12; 1 Кор. 15:51–52; 1 Фес. 4:16). 6 Пятая заповедь блаженства говорит о благословении тех, кто имеет участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти (ср. ст. 14 и коммент. к 2:11). Они станут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним, и их царствование будет служением Богу и человечеству.

20:7—10 Последний мятеж злых сил

Как указывалось выше, Иоанн здесь использует пророчество Иезекииля об оккупации израильской земли ордами Гога и Магога после установления мессианского царства. В то время как в Иез. 38 «Гог из земли Магога» приходит с севера в святую землю, в видении Иоанна Гог и Магог вышли на широту земли (8) и окружили город, который любит Бог, город, простирающийся в длину и ширину, а также и в высоту на 1 400 миль (2 200 км) (21:16). Это событие, как и Армагеддон, символическое и представляет собой попытку свергнуть власть Христа в мире. 9б—10 Те, кто стремился уничтожить других, будут сами уничтожены, а дьявол будет сброшен в озеро огненное, чтобы никогда уже не доставлять горя человечеству.

20:11—15 Последний суд

Если исчезающие перед лицом Бога небо и земля предвещают появление нового неба и новой земли (ср.: 2 Пет. 3:10—13), то видение великого белого престола, который воочию могли видеть люди, — поистине зрелище, достойное благоговения. Но эта сцена, по–видимому, чисто символическая, призванная усилить впечатление величия совершающегося, ведь это последняя величественная теофания, богоявление, от которого хотела бы скрыться всякая тварь, но безуспешно (ср.: 6:12—17).

12 Иоанн увидел мертвых; малых и великих, стоящих пред Богом, то есть все человечество, представшее перед судом. Избавлена ли от него Церковь? Отрывок 20:4—6 позволяет полагать, что да, но в таком случае суд над верующими должен был пройти раньше (ср.: 3:5; 2 Кор. 5:10), однако Иоанн об этом ничего не говорит. Этот отрывок свидетельствует о непреложности всеобщего суда, как над святыми, так и над грешниками, и до его свершения еще есть много времени! В основу суда положены два принципа: во–первых, людей будут судить сообразно с делами [их], а во–вторых, — по написанному в книгах. Последнее взято из Дан. 7:10 и отражает одновременно и обычный судебный процесс, и обычай персидских царей детально фиксировать все события, происходящие в их провинциях. Важно отметить, что эти два критерия составляют основу свидетельства и будут вскрыты в книге жизни.

14—15 И смерть и ад отражают факт смерти и условия после смерти. Оба повержены в озеро огненное, что рисует абсолютно ясную картину будущего. В этом озере найдут свою окончательную судьбу те, кто не был записан в книге жизни. Это озеро исходит из преисподней, места пребывания зверя, врага Бога, обители злых духов и наказания падших ангелов. Оно противопоставляется городу Бога. Иоанн использует одну символику для описания жизни вне города (21:27) и совсем иную — для описания жизни в самом городе (21:24—26). Она начинается в связи с новым творением, деяниями Бога во Христе; мы можем быть уверены, что благодать и истина (Ин. 1:17) действительно соединятся в судах так же, как они соединились на кресте Христовом.

21:1—8 Новое творение

Раскрытие деяний Божьих во имя человечества достигает своего кульминационного момента в данном отрывке: в ст. 1—4 описывается новое творение, когда Бог и Его народ будут пребывать в тесном единении; в ст. 5—8 подтверждается истинность этого описания и раскрывается его смысл. Его назначение — укрепить веру, надежду и решимость Церкви на пути ее последнего испытания.

1 О сотворении нового неба и новой земли говорится в Ис. 65:17 и 66:22 (ср.: Мф. 5:18; Мк. 13:31; 2 Пет. 3:12). Иудейские учителя по–разному толковали Ис. 65–66. Одни считали, что Бог обновит творение для Своего царства, другие — что Он заменит его совершенно новым. Видение Иоанна вмещает в себя оба эти толкования; тот факт, что 20:11 описывает теофанию, то есть красочную картину отклика творения грядущему на суд Богу, может скорее свидетельствовать в пользу первой точки зрения. В любом случае выражение моря уже нет в меньшей степени связано с водами, чем с нечестием: дьявол, антихрист и царство антихриста — все они изображаются морскими чудовищами; ничто из этого не найдет своего места в новом порядке. 2 Изображение святого города здесь и в 21:9 — 22:9 разделяется на два образа: город–невеста в смысле жизни в царстве Божьем и город братского единения искупленных с Богом. 3 Эта последняя особенность появляется как первое и самое большое благословение вечного царства. Термин обитать происходит от греческого слова «палатка, или скиния», и тем самым ретроспективно относит нас ко времени скинии в пустыне, святилища, которое сопровождал огненный столп и облако, символизировавшие собой присутствие и явление славы Господней. Тот же самый язык ассоциаций использован в Ин. 1:14; в новом творении исполнилось навеки все, что означает имя Эммануил («с нами Бог»). 4 Ср.: 7:17; Ис. 25:8. 5 Фраза се, творю все новое относится к деяниям Бога по отношению к новому творению, но начало всего этого восходит к воскресению Христа и к опыту всех верующих в настоящее время (2 Кор. 5:17). 6 Совершилось перекликается с восклицанием Христа на кресте (Ин. 19:30); это же произнес голос, исходящий от престола (16:17). Бог есть Альфа и Омега; Его характер гарантирует нам истину Его откровения. Дополнительное обетование вызывает ассоциации с Ис. 55:1 (ср. также: 22:17; Ин. 7:37–38). 7 Последнее обетование дано христианину–победителю: благословение святого города в наследство ему. 8 В отличие от побеждающих, все другие категории людей не получают этого наследства. Боязливые — те, кто не приняли или отвергли Христа и поклонились антихристу. Все остальные характеристики в целом указывают на неверующих, чья жизнь демонстрирует собой отвержение Бога.

21:9 — 22:5 Город Бога

По поводу предположения, что в данном фрагменте описывается город Божий, связанный с тысячелетним царством Христа и новым творением, см. примеч. к гл. «Тысячелетнее царство».

9 Появление образа невесты предсказывалось в 19:7—9. Здесь же невеста служит метафорой города; аналогичная трансформация образа происходит в Ис. 54:4—8 и 11:12. 10 Язык этого стиха настолько схож с Иез. 40:2, что мы можем предположить преднамеренность; город спускается с неба на гору, на которой он стоял. Небеса сходят на землю в царстве Божьем! 11 Внешний облик города сравним с красотой ясписа (☼ видимо, алмаза), а слава его сопоставима со славой Творца (см.: 4:3). 12—13 Он имеет большую и высокую стену; здесь сокрыто ее двоякое назначение — оградить город от тех, кому нет доступа в него (21:27; 22:14—15), и обеспечить навек безопасность находящихся внутри. На каждом из его двенадцати ворот написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых, а на его двенадцати основаниях — имена двенадцати Апостолов Агнца. Этим обозначается единство старого и нового заветов; вместе они образуют Израиль Божий, который объединяет все народы во Христе. 14 Двенадцать оснований стены города, вероятно, не являются вертикальными, но представляют собой непрерывную цепь, располагаясь вокруг города ступенчато; и разделены они двенадцатью воротами.

Двенадцать Апостолов соответствуют двенадцати коленам в ст. 12; подобно последним, они обозначают коллективное целое и не являются перечнем имен. Поэтому нет необходимости спрашивать, включено ли имя Павла в их число, а если да, то чье имя исключено; такой вопрос просто не возникает.

16 Город расположен четвероугольником, но поскольку его ширина, длина и высота одинаковы, то он имеет форму куба. Такая кубической формы структура известна нам из Ветхого Завета — это святая святых в храме (3 Цар. 6:20); в данном случае форма куба означает, что весь город представляет собой святилище и ему присуща святость древнего алтаря. Двенадцать тысяч стадий составляют приблизительно 1400 миль. Перевод в современные линейные меры сразу же лишает нас возможности увидеть здесь символизм, то есть кратность числу 12. Иоанн, возможно, хотел сказать, что город Божий простирается с небес до земли, соединяя все в единое целое. 17 И стену его измерил во сто сорок четыре локтя (216 футов), вероятно, высоты, а не толщины; и снова получилось число, кратное числу 12. В данном контексте нет необходимости подчеркивать различие между размерами города и его стены; последняя достаточно велика, чтобы служить своему назначению!

18—21 Символическим языком Иоанн продолжает описывать материал, из которого построен город. Он уже говорил, что светило в городе подобно драгоценному камню яспису, славе Божьей (11); он заявляет, что стена города целиком построена из ясписа. Чистое золото может указывать на святилище в храме Соломона, которое было целиком покрыто золотом (3 Цар. 6:20–22), или отсылает к мысли, выраженной в ст. 3:18. Перечень драгоценных камней, которые украшают основания, впечатляет. Несмотря на некоторые неопределенности, связанные с переводом, вероятнее всего, речь идет о тех же камнях, что и на наперснике первосвященника, на которых записывались имена двенадцати колен (Исх. 28:15—21). Филон и Иосиф Флавий обращают внимание на тот факт, что эти камни также отвечают двенадцати знакам зодиака. Если взять за основу древнюю корреляцию драгоценных камней и знаков зодиака, то список Иоанна представляет не прямое, а обратное прохождение солнца через двенадцать знаков зодиака! Возможно, он хотел отделить святой город от языческих представлений о городе как о городе богов на небесах; или, напротив, этот обратный ход солнца — реальность, и Иоанн показывал, что та реальность, о которой мечтали язычники, явлена откровением Бога во Христе (на камнях в основании были написаны имена апостолов Агнца — Его свидетелей!).

22—27 В городе, построенном по модели святая святых, нет необходимости в храме; он святой, и в нем повсюду прославляется Бог (ср.: Ин. 4:20—23). Ст. 23 вызывает четкие ассоциации с Ис. 60:19—20. Речь идет не о том, что солнце или луна перестали существовать как небесные тела, но что их сияние затмила превосходящая все слава Самого Бога. 24—26 В этих стихах, по существу, воспроизводится мысль, высказанная в Ис. 60:3— 11, с той лишь разницей, что у Исайи все народы преклонятся перед иудеями, принося им всевозможные дары, здесь же народы принесут славу и честь Богу и Агнцу, и тем самым исполнится сказанное в 15:4. Язык всего этого фрагмента особенно подходит для описания тысячелетнего царства Христа, но может быть применен и в менее прямом смысле к царству Бога в новом творении.

22:1—5 Это заключение в видении города Божьего обнаруживает явную связь с описанием рая в Эдеме (Быт. 2 — 3).

1 Престол Бога и Агнца — источник, из которого берет свое начало река жизни (ср.: 7:17; 21:6; 22:17). В Едемском саду была река (Быт. 2:10). В видении Иезекииля река вытекает из храма (Иез. 47:9; см. применение этого отрывка к Иисусу в Ин. 7:37–38). 2 Древо жизни (не по Быт. 2:9; 3:22, но как у Иез. 47:7 и дал.) рассматривается как собирательный образ. Как и о воде жизни, об исцеляющей силе листьев этого дерева говорится в духовном смысле. Вероятно, раньше говорилось об их силе исцелять раны, полученные в ходе великих испытаний. 3 И уже не будет проклятого — это цитата из Зах. 14:11 и противопоставление проклятиям, произнесенным в первом раю (Быт. 3:14—19). В новом Иерусалиме реальная сила этого проклятия полностью преодолена. 4 Здесь говорится о смысле жизни искупленного человечества: И узрят лицо Его. Такое видение предполагает преобразование верующих в Его подобие (2 Кор. 3:18; 1 Ин.3:2). Имя Его будет на челах их (см. коммент. к 3:12 и к 19:12). 5 И будут царствовать во веки веков — это расширенная версия 20:4 и окончательное исполнение обетования, данного в 3:21 (заметим, что в 11:15 фраза И будет царствовать во веки веков подразумевает тысячелетнее царство и царствование в новом творении).

22:6–21 Эпилог