Новый Библейский Комментарий Часть 3 (Новый Завет): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лаодикия была расположена на берегу реки Лик. Ее стратегическое положение на перекрестке трех имперских дорог, пересекавших Малую Азию, благоприятствовало становлению ее как процветающего торгового и административного центра. Понять послание этой церкви помогают три важных фактора из жизни города, известные всей Римской империи: город был банковским центром, чьими услугами по обмену валюты рекомендовал пользоваться сам Цицерон; в городе было развито производство одежды и шерстяных ковров из блестящей черной овечьей шерсти; в городе находилась медицинская школа и было налажено производство лекарств, в том числе и знаменитой глазной мази, которая изготавливалась с использованием местного сырья (тонкодисперсной горной породы). Жесткая оценка духовной жизни церкви (17) и призыв к покаянию (18) выражены с использованием этих известных особенностей города.

14 Как Аминь, Иисус воплощает в Себе верность и истинность Бога (см.: Ис. 65:16). Использование христианами слова «Аминь» дополнительно подкрепляет мысль о том, что Иисус также Гарант и Исполнитель замысла Божьего. Такая характеристика является ярким контрастом «верности» лаодикийцев. Титул начало создания Божия лучше передать как «первоисточник всего творения Божьего». Это соответствует Альфе в титуле «Альфа и Омега» (1:8) и, вероятно, подчеркивает власть и силу для воплощения в жизнь намерений Божьих, Гарантом и верным Свидетелем которых Он являет Себя.

15—16 Ни холоден, ни горяч — эта характеристика, вероятно, напоминает свойства термальных вод в Лаодикии и в ее окрестностях. Соседний Иераполь славился своими горячими источниками; город Колоссы, также расположенный недалеко от Лаодикии, был известен своими источниками чистой холодной питьевой воды. В силу того что река Лик летом пересыхала, жители вынуждены были пользоваться водой, поступавшей из длинного виадука, которая была не только тепловатой, но и загрязненной, иногда гнилостной, опасной для здоровья. Церковь в этом городе производила впечатление яркой и ужасающей картины суда. (Ст. 16 не следует рассматривать как свидетельство того, что Господь предпочитает атеиста или религиозного фанатика «тепловатому» христианину. Речь идет об истинной жизни во Христе тех, кто исповедует христианскую веру, а не о том образе жизни, который они ведут.)

17–18 В одном сложном предложении с противопоставлением (Ты говоришь… Я советую) проявляется парадоксальность лаодикийской ситуации. Несмотря на свое материальное богатство, они несчастны и жалки; несмотря на своих врачей и лекарство для глаз, они слепы; они наги, несмотря на обилие у них одежды. Соответственно, Господь призывает их купить у Него то, чего им не хватает (ср.: 1 Кор. 2:6–16; 2 Кор. 4:1–6).

19 Отвратительные, тошнотворные условия, создавшиеся в Лаодикийской церкви, не угасили любовь Христа к лаодикийцам; Его резкая критика есть выражение Его любви, призванной привести их к покаянию (ср.: Евр. 12:4—11). Милосердное приглашение, которое звучит в ст. 20, дается не всей церкви, как если бы Христос был вне ее. (В таком случае это могло звучать так: «Если церковь услышит голос Мой… пойду к ней и буду вечерять с ней и она со Мною».) Оно обращено индивидуально к каждому члену церкви, который может пригласить воскресшего Господа, открыть Ему дверь и приобщиться к Нему даже в самых обыденных обстоятельствах своей жизни.

21 Подобно высоким привилегиям, предлагаемым этим неверным христианам, исключительно обетование, данное им: как верующие приглашают Христа в свой дом в этой преходящей земной жизни, так и Господь каждого, кто выдержит до конца, пригласит разделить с Ним в грядущем престол, который дарует Ему Отец. Об исполнении этого обетования говорится в 20:4–6, об участии в суде в тысячелетнем царстве и в царствовании во веки веков в 22:5.

4:1 — 5:14 Небесное видение

Этот фрагмент знаменует собой поворотный пункт всей книги Откровение. Он позволяет глубже понять Христа и Его спасительную миссию, которым посвящены предыдущие главы, а также тему судов и царства небесного, которая рассматривается в следующих главах. Два видения в гл. 4 и 5 связаны единой тканью: Бог Творец есть Бог Искупитель, и Он воплощает Свой замысел через распятого и воскресшего Христа. Видение в гл. 4 напоминает видения пророков ветхозаветных времен (ср.: Ис. 6; Иез. 1), в которых Бог предстает в Своей надмирной святости на недосягаемой высоте над грозовыми облаками земной истории и попытками злых сил противостоять Его воле. В гл. 5 внимание сконцентрировано на Христе, Который победил все злые силы, завоевав право раскрыть судьбоносный свиток Бога и осуществить предначертанное в нем. Сочетание этих двух видений позволяет прояснить, что воля Божья при сотворении, прославленная в заключительном гимне гл. 4, исполняется Агнцем, Который был заклан, воскрес и вознесся к престолу Божьему; и земная история завершается признательностью и поклонением Богу и Агнцу всеми сотворенными: и живыми, и мертвыми.

4:1—11 Небесный престол

Видение земных реалий сменяется видением небесных, продолжающимся вплоть до гл. 10, после которой угол зрения начинает постепенно меняться. Следует отметить, что только пророк, а не церковь приглашается пройти через открытую дверь; он был вознесен в видении, чтобы получить откровение и передать живущим на земле, что он видит на небе.

2 Первое, что попало в поле зрения Иоанна, — это стоящий на небе престол, и на престоле был Сидящий. Важнее всего осознать, что этот Бог, пребывающий на небесах, обладает абсолютной властью над вселенной. 3 Никаких описаний Бога не приводится. Иоанн просто называет цвета, которые излучают драгоценные камни–самоцветы, и сравнивает их с цветами радуги. Названные камни довольно трудно идентифицировать; скорее всего, яспис не является яшмой в современном понимании, вероятнее всего, это алмаз (ср.: 21:11); сардис (сердолик) был красного цвета, но нет уверенности относительно смарагда (изумруда). Возможно, речь идет о горном хрустале, который играет роль призмы и, как радуга после потопа, может служить напоминанием о завете Бога (Быт. 9:13). Престол и радуга, всемогущество и милость — важные символы в этой книге, стержневая тема которой суд и царство Божье.

4 Двадцать четыре старца ассоциируются со старейшинами из Ис. 24:23, которые считались иудейскими вождями. Эти старцы часто воспринимались как представители Израиля и Церкви (двенадцать патриархов и двенадцать апостолов). В 1 Пар. 24:4 мы читаем о двадцати четырех главах священнических семейств, а в 1 Пар. 25:1 о двадцати четырех чередах левитов, назначенных вещать и воздавать хвалу Богу на цитрах, псалтирях и кимвалах. Поскольку в 5:8 старцы предстают как мужи молитвы, а в 4:6—11 связаны с четырьмя живыми существами, очевидно, их можно рассматривать как возвышенные ангельские создания, которые поклоняются и служат Творцу. 5 Молнии и громы и гласы вызывают в памяти богоявление (теофанию) на Синае (Исх. 19:16) и изображают внушающего благоговейный трепет Бога. О семи духах Божиих см. ком мент, к 5:6. 6 Море стеклянное, подобное кристаллу, не надо понимать в буквальном смысле. Это парафраз «воды, которая над твердью» (Быт. 1:7), и введен этот образ, очевидно, чтобы подчеркнуть величие Бога. Четыре живых существа, «четыре животных» стояли вокруг престола. Эта картина напоминает видение Иезекииля (Иез. 1:5—21), хотя и существенно измененное. Главное отличие в том, что у Иезекииля херувимы имеют четыре лица, а здесь каждый только одно. Там у каждого «по одному колесу» (Иез. 1:15), а также «ободья» их «у всех четырех вокруг полны были глаз» (1:18) (они переносили престол Божий); здесь же сами создания имеют глаза. 7—8 Их непрестанное поклонение Богу, несомненно, представляет подчиненность всего сущего Богу. Иудеи пришли к такому пониманию видения Иезекииля, рассматривая человека как главного представителя сотворенных существ, орла — птиц, льва — зверей, тельца — домашнего скота. Древняя символика четырех ветров и четырех главных созвездий зодиака, выраженная с помощью этих четырех фигур, если она была известна Иоанну, могла быть специально использована им для более сильного эффекта. Песнь херувимов знаменует собой тот факт, что грядущий триумф Бога коренится в Самой Его природе; Господь Святой и Всемогущий, Который грядет. 9–10 По–видимому, сложением своих венков перед престолом Божьим двадцать четыре старца выразили свой восторг по случаю грядущего пришествия Бога, когда Он явит Свои суверенные полномочия судить и спасать (см.: 5:8,14; 11:15–18; 19:4).11 Старцы признают, что честь и слава сотворения принадлежит только Создателю. В своей песни они подчеркивают, что все по [Его] воле существует. Воля Бога — конечная сила во вселенной, и эта воля должна быть исполнена. Таково высшее назначение уроков видений в Откровении.

5:1—14 Запечатанная книга и Агнец

Фокус видения драматически смещается. Как будто телевизионная камера на небе, направляемая рукой Бога, останавливается на книге, которую никто не может открыть. Камера затем фокусируется на том, чего еще никто не видел: Он стоит в центре престола и, как победивший, достоин взять и раскрыть книгу (свиток). Когда Он совершает это, все небо оглашается хвалой. Создается впечатление, что здесь описывается восшествие на престол Иисуса Господа по образцу подобных церемоний на Среднем Востоке. Отдельные этапы этого церемониала — возвеличивание, представление, возведение на престол (интронизация) и всеобщее ликование. Возвеличивание представлено в ст. 5, презентация в ст. 6, атрибут власти в ст. 7 и всеобщая хвала и ликование в ст. 8—14. Так Христос–Искупитель вступает как суверенный владыка на престол славы.

1 Было высказано много предположений о характере книги, которую Бог держит в Своей правой руке. Наибольший интерес представляют два из них: 1) это исписанный с обеих сторон юридический договор; и 2) это завещание или волеизъявление. Форма договора известна с древнейших времен: текст записывался на каменных табличках, которые закрывались глиной, при этом на одной стороне таблички кратко перечислялись статьи договора. Когда появились папирус и пергамент, процедура в целом не изменилась, но документ стал запечатываться семью печатями. Сходная процедура наблюдается при написании завещания, текст которого запечатывается в присутствии семи свидетелей, а по смерти завещателя оно открывается по возможности в присутствии тех же свидетелей. На внешней стороне не записывалось основное содержание завещания, тогда как в видении Иоанна по–другому, там выявляется отчетливая параллель с Иез. 2:8—10. В действительности эти две формы контрактов тесно связаны: договор — это обычная форма завета–договора, а завещание — его частная форма. В таком понимании книга (свиток) в руках Бога представляет собой обетование Его завета о суде и грядущем царстве для человечества.

2—3 Ангел действительно должен быть сильным, поскольку его голос был одновременно слышен по всей вселенной: на небе, на земле и в преисподней (под землей — царство Гадеса; ср.: Флп. 2:10). 5 Лее от колена Иудина (ср.: Быт. 49:9), корень Давидов (Ис. 11:1,10), победил, пройдя через смерть и воскресение, а потому может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее. Посредством искупления, совершенного Христом, Бог установил Свое царство спасения. 6 При описании Агнца используются различные речевые обороты, свойственные еврейскому мышлению. Все выглядело так, будто посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, но живой и побеждающий! В Откровении тема исхода раскрывается как фундаментальная картина искупления; закланный Агнец — это пасхальный Агнец. Вспоминается здесь и закланный агнец в Ис. 53:7 — Слуга Господа, невинно страдающий во имя спасения человечества. Но у Агнца семь рогов, которые знаменуют собой мощную силу (Пс. 74:4— 7) и царственность (Зах. 1:18,19). Это ассоциируется с современным апокалиптическим представлением о Мессии как могущественном вожде (вожаке стада) народа Божьего, который спасает своих овец, побеждая диких зверей, стремящихся поглотить их. В Зах. 4:10 именно Бог имеет семь очей, символизирующих всеведение; здесь они отождествляются с семью духами Божиими, посланными на всю землю, что согласуется с учением Иоанна (Ин. 16:7—11). Обетование и апокалиптические ожидания Мессии Ветхого Завета, таким образом, раскрываются здесь с позиций их исполнения в Новом Завете.

8—10 Херувимы и старцы поют новую песнь, поскольку Своей искупительной миссией Иисус открыл новую эру в царстве Бога (ср.: Ис. 42:9—10, где говорится о новой песни в сходном контексте). Господь искупил для Бога Его людей из всех народов. Это метафора восходит к древнему обычаю выкупа из рабства, когда благородный человек, заплатив определенную цену, освобождал раба; в современном мире заложников освобождают подобным же образом. Здесь, однако, прообразом является освобождение Израиля из египетского плена, чтобы ему стать свободным народом Божьим в земле обетованной. Высшая степень свободы — для жизни вечной в Царстве Божьем — была дарована всему человечеству ценой драгоценной крови Искупителя. Итак, искупленные становятся царями и священниками Богу во исполнение обетования древнему Израилю (Исх. 19:6). Царствование на земле будет их служением Богу (ср.: 20:4—6; 22:3).

11—14 Множество ангелов подхватывают песнь хвалы Агнцу (ср.: Дан. 7:10). Прославление силы и благословения Христова в начале Его царствования (11:17) созвучно восславлению Бога в 7:12. Все сущее на небе, на земле, под землей и в море в конце концов воссоединится в хвале с сонмом ангелов и архангелов (13). В то время как небесная хвала в ст. 8–12 знаменует начало царства Агнца, поклонение Богу и Агнцу всей вселенной еще ждет своего момента. Сопоставим с гимном в Флп. 2:6—11: Господу присваивается имя превыше всякого имени при Его восшествии на престол Бога; это признание еще ожидает своего проявления во славе.

6:1 — 8:5 Семь печатей

В этом фрагменте переплетается множество сложных элементов, в совокупности составляющих единую панораму, представленную здесь пророком. Убежденность в том, что суды будут предшествовать установлению царства Божьего, коренится в учении ветхозаветных пророков о Дне Господнем (см., напр.: Ис. 13, 34; Иер. 4 — 7; Иез. 7, 24; Ам. 5:18–29; Соф. 1 — 3). Иоанн упорядочил и расположил все составляющие необычным образом; подразделение мессианского горя на ряд групп по семь в каждом, вероятно, навеяно повторяющейся в том или ином варианте фразой в Лев. 26: «всемеро увеличу наказание» (Лев. 26:18,21,24,28). Высказывания Христа о конце времени, донесенные нам Евангелиями (Мф. 24; Мк. 13; Л к. 21), содержат указания на семь судов, перечисленных в Отк. 6. Но процедура открытия четырех судов отражает видение четырех колесниц и коней у Захарии (ср.: Зах. 1:7—17), адаптированное Иоанном применительно к его вести. Отметим, что хотя снятие печатей ведет к началу судов, они лишь предшествуют окончательному установлению царства Божьего. Книга (свиток) представляет собой завет Бога даровать человечеству царство спасения.

6:1—2 Первая печать

Повеление иди обращено к всаднику, который появляется с открытием первой печати (как и в ст. 3,5,7). Многие комментаторы видят в победоносном всаднике Христа и связывают этот отрывок с видением возвращения Господа в 19:11 — 12. Однако единственным общим элементом в этих двух картинах является белый конь, символ победы. Ряд комментаторов полагает, что всадник представляет триумфальное шествие Евангелия и цитирует Мк. 13:10 (2 Фес. 2:7 тоже интерпретируется подобным образом). Тем не менее, ввиду очевидного сходства четырех всадников, по–видимому, более естественно толковать их как символизирующих суды. Первый из них, вероятно, указывает на неодолимую военную силу.

6:3—4 Вторая печать

Всадник на рыжем коне тоже символизирует военную силу. Если попытаться найти различие между ними, то с лингвистической точки зрения первого всадника можно сопоставить с армией, которая оккупирует другие страны, а второго — с силами, которые разрешают конфликты, в том числе между странами, а возможно, и внутри страны путем гражданской войны (чтобы убивать друг друга). Двойное упоминание войны отмечается в Мк. 13:7—8 и параллельных текстах.

6:5—6 Третья печать

Всадник на вороном коне символизирует голод. Мера (весы) в его руке указывают на нехватку, дефицит продовольствия, а приводимые цены — чрезмерно высокие, недоступные. Динарий составлял дневной заработок поденщика (ср.: Мф. 20:1—2). Хиникс пшеницы — хлебная мера, необходимый ежедневный рацион человека. Три хиникса ячменя — небольшое дополнение к питанию, но в целом недостаточное. С другой стороны, повеление не повреждать елея и вина отражает заботу о тех, кто может позволить себе их употребление. В 92 г. острый дефицит зерна наряду с обилием вина в империи побудил императора Домициана издать указ о сокращении площадей виноградников и расширении площадей посева зерновых; этот указ вызвал такую бурю негодования, что его вынуждены были отменить. В данном тексте, возможно, имеется в виду эта ситуация.

6:7—8 Четвертая печать

Четвертый всадник означает смерть, но, вероятно, особую смерть — от язвы (букв. бубонная чума). Иезекииль говорит о четырех карах Божьих: мече (5:12), голоде, лютых зверях и язве (5:17); в греческом последнее слово (язва) переводится как смерть (возможно, используемое Иоанном в 2:23 и в 18:8 слово «смерть» — это перевод «язвы»). Ад следовал за ним — это напоминание, что смерть — это не конец; грешников ожидает суд (ср.: Евр. 9:27–28).

6:9—11 Пятая печать

Души убиенных были под жертвенником, потому что они как бы принесены в жертву (ср.:Флп. 2:17; 2 Тим. 4:6). Это излюбленная идея еврейского сознания. Рабби Акиба учил: «Тот, кто похоронен в земле израильской, как бы похоронен под жертвенником, поскольку вся земля израильская уподоблена жертвеннику; тот, кто покоится под жертвенником, пребывает как бы под престолом славы». В свете 12:17 свидетельство, которое они имели, есть свидетельство Иисуса (см. также: 1:2 и 19:10).