Ксантрай со щенком пересекает пустынный двор, по которому скользят тени журавлей; Ксантрай спускается к гаражам, он гладит на ходу собаку генерала, привязанную к двери бункера с топливом, собака встает, под ней блестит синеватая лужица бензина; щенок остался в казарме первого взвода, он копается под тюфяками, катает по цементному полу легкие каски:
— Что хотят от Тивэ тыловые крысы?
— Тивэ образованный, он поумнее их будет.
— Ты думаешь? По — моему, он такой же, как все…
— Ты знаешь, Крейзи Хорс получил посмертно крест.
— В день, когда его привезли мертвым к генералу, тот плакал, пытался собрать куски тела, я вел джип, я сказал ему: «Генерал, вы как баба». Было очень холодно, он пытался согреть руки между ляжками; в хижине под елями я сварил ему кофе, он схватился двумя руками за член, я не мог ему больше подчиняться, увидев его член. Все они — падаль. Для них солдат хорош лишь тем, что его можно облапать.
— Блядская армия.
— Одни лишь женщины нас смогут исцелить. Капитан Ксантрай зовет щенка, поднимает глаза на Центральную вышку, деревянный пол будки трещит, часовой, навалившись на броневой лист животом, дрочит под кровавым солнцем; кровь растекается по телам спящих солдат, по кишащим на них насекомым. Кровь течет по шейным артериям певцов, по ножным венам танцоров, шея певца, нога танцора проколоты колючей проволокой; шлюхи, облокотившись на подоконники, смотрят на свадьбу, поедая глазами злато плеч невесты; невеста кружится по теплому дворику, жених подстерегает ее за оконной решеткой, его пальцы скребут затвердевшую замазку, его ноги, обернутые пучками острой травы, бьют по пыльному полу.
Ксантрай смотрит на свадьбу из-за колючей проволоки, кортеж разгоняет влагу и пыль; щенок открыл дверь к механикам, он прыгает на кровати, будит солдат, кусает их за плечи, за приоткрытые груди, блестящие под противомоскитными сетками:
— Иди прочь, Пипо. Блядский пес. Иди, попроси у генерала сахара.
— Смирно!
— Вольно, отдыхайте. Сегодня во второй половине дня мне будет нужен бульдозерист.
— Зачем, господин капитан?
— Разгрести мотки колючей проволоки за вашим бараком.
Солдаты переглядываются, облокотившись на тюфяки. Щенок крутится по животу бульдозериста.
— Ты, Дафни?
— Мне нужно вымыть бульдозер, господин капитан.
— Вымоешь его после.
— Я не хочу торчать у него всю ночь.
— Смотр через три дня, у тебя будет время.
— А там наряды, караул… Сегодня ваша колючка, завтра перепахать сад полковника, послезавтра придет генерал и будет тискать меня, пока я мою бульдозер.
— Да или нет?
— Если я скажу «нет», я попаду в тюрягу, если скажу «да», попаду в нее же; стало быть, я умолкаю.
— Все вы трусы и тыловые крысы.
— Мы все побывали в стычках и засадах. Все старики. И потом, никто не хочет подчиняться генералу. Тивэ он тоже хочет выебать? Зачем он запер его на складе?
— Вас это не касается. Генерал болен, но он выздоровеет.
Щенок ложится между ляжек Дафни, его теплый живот согревает член солдата. Капитан Ксантрай выходит, щенок пытается соскочить с живота Дафни, но тот удерживает его за хвост:
— Оставайся с нами, не ходи к этим подонкам.
Щенок оборачивается, кусает солдата за палец, соска кивает с тюфяка.
Капитан Ксантрай снова пересекает двор, перед ним появляется Пино с ножом в руке; солнце светит так ярко, что Ксантраю видится убийца, он кладет ладонь на бедро и расстегивает кобуру пистолета: