Кирон сглотнул.
— Сеньор, я склоняю голову перед мудростью Святого Ордена.
— И правильно делаешь, мальчик. От машин попахивает костром. Ты когда-нибудь видел, как горит человек, Кирон?
— Нет, сеньор.
— А я видел, — спокойно сказал Фитзалан. — Святой Орден более могуществен, чем все дворяне нашего острова вместе взятые, и это хорошо. Ибо он указывает путь, по которому нам следует идти. Я видел, как сожгли крестьянина, который придумал косилку. Видел, как сожгли кузнеца, который придумал паровой двигатель. Видел, как сожгли человека благородного происхождения — он баловался с электричеством и наконец получил свет, источником которого был не огонь. Видел, как сожгли бедную прачку, которой не хотелось выжимать белье, и она придумала для этого специальное устройство… Вонь при сжигании людей не сравнишь с запахом жарящейся свинины, Кирон. Я понятно выражаюсь?
— Очень понятно, сеньор.
— В таком случае баловству с машинами пришел конец, Кирон. Я написал Святому Ордену, что ты осознал свою глупость. В этот раз мне удалось тебя отстоять. Но не думай, что так будет и впредь.
— Очень вам благодарен, сеньор.
— И есть за что. Однако я тоже благодарен тебе. «Прыжок мисс Фитзалан» — отличная картина. К тому же условия, которые я поставил твоему хозяину, были даже перевыполнены.
— Я счастлив это слышать, сеньор.
— И зря. Как раз это меня и беспокоит. Я велел занимать свободное время мисс Фитзалан в течение двух месяцев. Ты же умудрился растянуть удовольствие на три.
— Виновата моя сломанная нога, сеньор. Ей надо было зажить.
Сеньор Фитзалан ткнул острием ножа в сторону Кирона.
— Какое-то время моя дочь Элике была счастлива. Сейчас она рыдает. Можешь ли ты объяснить причину?
— Не знаю, что сказать, сеньор. Сеньор Фитзалан мрачно рассмеялся.
— И я, подмастерье, и я… От женщин всегда можно ожидать самого неожиданного. Мисс Элике говорила о тебе хорошо. Не очень, правда, но хорошо. Когда надо, она умеет следить за своим язычком… Тем не менее сейчас она рыдает. Через месяц — свадьба с Тальботом. А она плачет. Поразительно, не так ли?
— Поистине поразительно, сеньор Фитзалан. — Разговор начал пугать Кирона.
— Так ты это учти. Есть вещи, о которых лучше не говорить, потому что потом их следует признать или отвергнуть. Иногда и то, и другое ведет к беде. А теперь, парень, не старайся показаться умнее, а просто скажи мне: понял ли ты, о чем я умолчал?
Кирон сглотнул, не отрывая взгляда от острия охотничьего ножа, направленного, казалось, прямо ему в сердце.
— Я понял вас, сэр.
— Ладно. Верю тебе. — Сеньор Фитзалан отложил нож в сторону, вытащил небольшой замшевый мешочек и потряс им. — За лошадь мне не стыдно, хотя я знаю, как мало разбирается в лошадях старый Хобарт. Да и наездница вышла весьма грациозной. Ты неплохо проживешь своим искусством, парень. Но не пытайся прожить чем бы то ни было другим.
Он швырнул Кирону мешочек.
— Здесь пятьдесят шиллингов, которые подтверждают, что ты хорошо потрудился, несмотря на некоторые оплошности. А вот за услуги, о которых я не просил, у меня припасены другие награды. Благодари Бога, что ты их не получил.
— Да, сеньор.
— Тогда ступай. И помни, что слезы высыхают быстро, если не вызывать новых.
— Да, сеньор.
Обливаясь ледяным потом, Кирон покинул комнату.
13
Необходимости посещать замок больше не возникало, и Кирон туда не ходил. Предупреждение сеньора Фитзалана было достаточно откровенным.
И тем не менее жить без объятий Элике не хотелось.