— Ложь! — гневно перебила его Элике. — Я бы не стала плакать из-за ученика художника.
— В этом я не сомневаюсь, — спокойно сказал Кирон. — Тем не менее твой отец — честный человек. Очевидно, он заблуждался.
Не заботясь о том, видит их Эйлвин или нет, она вдруг прильнула к Кирону.
— Я люблю тебя!
— Элике, любимая, я тоже тебя люблю. Но у нас разные дороги. Ты помолвлена с Тальботом, я помолвлен с Петриной. Ты благородного происхождения, а я человек низкого рода. И с этим ничего не поделать.
— Посмотрим, — сказала Элике. — Обещаю тебе, что через год Тальбот умрет.
— Ты убьешь его?
— Он умрет, Кирон. Умрет, и все… А вот Петрина?
Кирон прижал ее к себе и поцеловал.
— Элике, мы предаемся бесплодным мечтаниям. Ты должна понимать это. Элике вытерла глаза.
— Да, надо быть тем, кто мы есть. — Она отстранилась. — Этот ученик мельника не станет рассказывать сказки?
— Не беспокойся. Он мой друг. Я научил его моему искусству.
— Ты не только его научил своему искусству,
Кирон Голова-в-Облаках, — попыталась рассмеяться Элике. — Смотри, твой шар раздулся, как толстая тыква. Он хочет подняться.
— Лудд милосердный! Элике, извини, я должен ослабить веревки сверху!
С этими словами он кинулся в мельницу, развязал удерживающие верхушки шара веревки и выставил шест в окно. Потом спустился вниз и критически оглядел свое изделие.
Шар на самом деле напоминал огромную тыкву, гораздо большую, чем он предполагал. Подвешенный снизу медный котел раскалился добела. Шар покачивался на легком ветру, натягивая причальный шнур.
Элике с изумлением смотрела на происходящее.
— Как ты объяснишь эту игрушку Святому Ордену, Кирон?
— А как я должен ее объяснять? — горько переспросил он. — Это действительно игрушка, а я дурной Кирон Голова-в-Облаках.
— Монахи могут объявить эту штуку машиной. А тебя обвинить в машинизме.
— Пусть повесятся!
Кирон отвязал крепления, и шар поплыл вверх. Кирон постепенно отпускал якорный шнур, наслаждаясь сильной тягой. Шар поднялся над мельницей. Едва успев привязать коня Элике к кусту, Эйлвин широко раскрыл рот, потрясенный дивным зрелищем.
Радостное натяжение шнура свидетельствовало о том, что притяжение земли преодолимо, и Кирон торжествовал. От восторга он подпрыгнул, и шар тут же поднял его выше головы Элике, а потом мягко опустил на землю.
— Браво! Браво! — кричала Элике. — Какая чудная игрушка! Дай мне попробовать! Ну, пожалуйста!
— Только держи изо всех сил. Тяга гораздо сильнее, чем ты думаешь… А вообще, Элике, лучше бы ты не прикасалась к этой вещи…
— Не зуди, Кирон! Я должна попробовать. И попробую! Я не ребенок.
— Это действительно игрушка не для ребенка, — предупредил Кирон. Ладно, держи вот так. Или намотай на руку.
Он передал ей шнур и, убедившись, что она держит его крепко, осторожно отпустил. Ощутив тягу, Элике взвизгнула от восторга. А потом подпрыгнула, как сделал Кирон. Ветер как будто ждал этого момента и подул резко и сильно. Шар понесся вверх. Только сейчас Кирон сообразил, что Элике значительно легче его. Вцепившись в шнур, она волшебным образом поднималась все выше и выше. Шар медленно поплыл над лугом.
Элике завизжала.