— Отойди! — сквозь стиснутые зубы прошипел Тартюхин.
— Так это ты… — удивленно протянул Хансен, узнав в партизане их прежнего угодливого помощника, но тот оборвал его:
— Прочь с дороги! Давай вали отсюда, пока цел!
— Нет! — решительно произнес врач в ответ.
Тартюхин внезапно понял, что этот врачишка, этот щуплый пацан, сопляк уступать ему не собирался.
— Не уйдешь? — переспросил Тартюхин, и лицо его исказила кривая усмешка. — Не уйдешь, значит? Ну ладно.
Неторопливо, но весьма решительно — доктор Хансен видел это — русский партизан поднял автомат, уперев ствол прямо в грудь врачу.
— Не уйдешь? — еще раз спросил он. — Значит, не уйдешь?
Никаких сомнений быть не могло — Тартюхин выстрелит, если врач не уступит ему дорогу. Но доктор Хансен стоял не шелохнувшись. За эти несколько мгновений этот молодой, на вид хрупкий врач стал другим человеком. Его обуял страх, смертельный ужас, от которого похолодело сердце, но он ничем не выдал своего состояния. Спокойно, решительно и даже чуточку снисходительно он взирал на кипевшего от ярости Тартюхина, физиономия которого растягивалась в злорадной усмешке.
— Подожди-ка! — донеслось сзади.
Улыбка мигом исчезла с лица Тартюхина, он повернул голову и недовольно посмотрел через плечо на дверь.
В сарай медленно вошел Сергей Деньков с автоматом в руке.
— Что это ты задумал? — спросил он Тартюхина.
Тот в ответ лишь пожал плечами.
— Я тебя спрашиваю: что ты задумал?
Теперь в голосе Денькова отчетливо прозвучали металлические нотки.
— Этот вот не пропускает меня, — ответил Тартюхин, стволом указав на доктора Хансена.
— И ты собрался его уложить, как я понимаю.
— Ну и что? Это ж немец, — стал оправдываться Тартюхин.
— Ты его знаешь? — вполголоса спросил Деньков, не отрывая взора от Тартюхина.
Тот замялся.
— Ты его знаешь, я тебя спрашиваю?
— Ну, знаю.
— И кто он?
— Немец.
— Идиот! — прошипел Деньков. — Чем ты лучше немцев? Что он тебе сделал? Или кому-нибудь из нас? Чем он нам навредил? Ничем! Он вон крестьян наших выхаживал, больных лечил. Забыл, как он тебе однажды руку перевязал? А ты собрался пустить его в расход! Убирайся отсюда. Убирайся, слышишь?!
Тартюхин с недовольным видом повернулся и с перекошенным от злости лицом вышел из сарая.
— Благодарю вас, — вздохнув с облегчением, произнес доктор Хансен.
— Не за что, — ответил Деньков, все еще не оправившись от охватившего его возмущения. — Пропусти меня.
— Что вы хотите?