— Так, ты, и не дозвонишься, он в Москве.
Наступила тишина и через некоторое время:
— Фрося, почему он не пришёл ко мне и даже не позвонил?
В голосе Тани звучала растерянность.
— Танюша, его сейчас нет дома, и я тебе быстро опишу картину, происходящего с ним и его планы на ближайшее время.
Таня слушала внимательно, не перебивая, только иногда сопровождала рассказ тяжёлыми вздохами, а когда Фрося закончила своё повествование, выдохнула:
— Глупый, какой он глупый, можно я сейчас приеду к вам, мне обязательно надо с ним поговорить?
— Конечно, приезжай, когда я была против, а теперь и подавно, нет.
Фрося чувствовала, что, сейчас делясь своими откровениями с Таней, идёт вразрез с не понятными планами сына, но она чувствовала, что он по отношению к своей подружке, поступает не правильно, в любом случае им необходимо обсудить много вопросов, а то Сёмочка решил поступить точно так, как когда-то с ней его отец, уехавший из Таёжного, не признавшись ей в своей тяжёлой болезни, желая оградить любимую женщину от тягот и переживаний. А сколько он их ей доставил своим неожиданным исчезновением?!
Вначале появился Семён.
Он зашёл в квартиру, воспользовавшись своим ключом, поднял в приветствии руку и проследовал в свою комнату.
Фрося в этот момент сидела в кресле и читала очередной роман.
Буквально через четверть часа после прихода Семёна, раздался звонок в дверь, и Фрося крикнула сыну, чтобы он открыл, зная наверняка, что это Таня.
До её слуха донеслись восклицания, а затем последовавшее молчание, говорило о том, что молодые люди слились в поцелуе.
Через какое-то время Семён ввёл в зал, держа за руку, улыбающуюся Таню:
— Мамуль, посмотри, кто к нам пришёл.
— Ну, не к нам, а к тебе, но я тоже очень рада, проходи Танюша, хочешь чаю или что-нибудь перекусить…
— Мамуль, я забираю её к себе в комнату, мы немножко поговорим, а потом можно и чаю попить, хотя я бы от чего-нибудь и более фундаментального не отказался.
— Могу предложить пельмени, сосиски, а хочешь сварю картошечки к селёдке?
— Мамуль, ты не исправима, всё тот же набор угощений, что был и десятки лет назад.
Фрося видела, как взволнован и возбуждён сын и не стала реагировать на его замечание, а махнула рукой, что, мол, идите уже.
С неохотой отложила книгу и прошествовала на кухню, делать нечего, пора привыкать, что теперь не одна живёт, а пока сын будет находиться с ней, надо будет что-то готовить.
Давно уже кипела картошка, на столе млела под лучком и уксусом селёдка, а молодые люди всё не появлялись и, когда Фрося хотела уже плюнуть на всё и отправиться дочитывать книгу, появились Семён и Таня.
Взглянув на их лица, поняла, женщина плакала, но теперь всё уже позади, потому, что оба улыбались и тесно прижимались друг к другу.
— Ну, присаживайтесь, картошка уже, наверное, в кулеш превратилась.
— Мамулечка, а ты у меня ещё тот подпольщик, козни за моей спиной плетёшь.
— Что-то не видно, чтобы они, эти мои козни, тебя сильно расстроили, инициатива полностью исходила от Тани, а я просто ей честно сказала, что ты находишься в Москве и, что я совсем не против её прихода к нам.
— Мамуль, я убедил Таню в том, что мне просто необходимо срочно вступить в ряды нашей доблестной Красной армии и, чем раньше это сделаю, тем будет лучше для нас всех.
— Не знаю, как для вас, но для меня это несусветная глупость, мы могли бы с Валерой поискать ещё подходящие крючки, чтобы тебя от этой армии отмазать.
— Мамуль, ты же знаешь, что я не люблю всякие обходные маневры в своей жизни.