— Да, — сказал он. — Ты можешь прийти сейчас же?
— Понимаешь, Джаспер, я не знаю, объясняла ли тебе когда-нибудь мама, как там все устроено у девочек, но если женщина беременна, то торопиться уже некуда, я хочу сказать, даже совсем наоборот, теперь придется ждать девять месяцев, пока ребеночек будет расти в мамином животике.
— Петра обезумела, — сказал Джаспер. — Я думаю, ты сможешь ее успокоить.
— Знаешь, Джаспер, я не удивлюсь, если Петра родилась безумной. Мне ужасно не хочется быть тем человеком, который откроет тебе глаза, но если она беременна, то она станет только хуже, так что ты лучше привыкай, ладно? Я хочу сказать, пошел бы ты сам и успокоил ее.
— Она хочет видеть тебя, — сказал он.
— Да, но она меня не увидит, понял? Сейчас уже поздновато. Я имею в виду, что несколько недель не слышала от вас ни слова и не могу сказать, что соскучилась.
Джаспер моргнул.
— Ну и ну, — сказал он. — Совсем на тебя не похоже. Какая ты желчная.
— А чего ты ожидал? Думал, меня прислали в этот мир специально для тебя, Джаспер Блэк? Я не какой-нибудь диск, который можно забыть в дальнем ящике и доставать, когда тебе удобно, а он все будет играть все ту же песню.
Я повернулась и пошла от него на кухню. На самом деле с первой попытки я не попала в дверной проем. Я врезалась в косяк, и мне пришлось попятиться и попробовать еще раз, как будто я была каким-то механизмом из «Войны роботов».
— Ты что, пила? — сказал Джаспер.
— Нет. Тут дверь передвинули. А ты нанюхался?
— Нет, — сказал Джаспер Блэк. — Не притрагивался с тех пор, как мы узнали, что Петра беременна. Три дня.
Я села за кухонный стол, Джаспер вошел и сел напротив. Трудно было сказать при свете свечи, но он казался похудевшим, и его руки слегка подрагивали.
— Выпьешь? — сказала я.
— Давай.
Я налила ему водки, бутылка закончилась. Он выпил водку, как чистую воду. На полминуты зажегся свет, потом снова погас, и опять только свечи горели посередине кухонного стола, да белые прожектора вертолетов то и дело вспыхивали за окном. Я даже не слышала их, успела привыкнуть. Мы сидели и смотрели друг на друга.
— Ты считаешь, что это твой ребенок?
— Да, — сказал Джаспер. — Да, думаю, мой.
— Рада за тебя.
— Спасибо.
Опять молчание.
— Ее тошнит по утрам?
— Да, — сказал Джаспер. — По утрам ее тошнит, и она злится. По вечерам она приходит усталая и злится. Днем она злится и сидит на работе. И слава богу.
— Скажи ей, пусть попробует принимать чайную ложку яблочного уксуса после еды.
— Ладно, — сказал Джаспер.
— И еще скажи ей, что помогает, если перед сном ходить на прогулку.
— Скажу, — сказал он.
— И скажи ей… скажи ей… а, к черту, я пойду и скажу ей сама.
Джаспер заулыбался, я встала из-за стола и пошла в спальню, сняла халат и надела серые тренировочные и серую найковскую футболку. То есть, может быть, Петра была права, может быть, Хельмут Ланг и движется вперед, но мы все равно нечасто видим его у себя на Барнет-Гроув.