— Привет, Петра, — сказал он. — Я думал, ты уже ушла.
Я замерла. Я не нашлась что сказать и промолчала. Джаспер подошел ближе. Положил руки мне на плечи, и я подскочила. Он пах ночными кошмарами и затхлым дымом «Кэмел лайт».
— Да ну, Петра, — сказал он. — Ты даже поздороваться со мной не можешь?
Я смотрела на него в зеркало. Он смотрел прямо на меня, и его глаза были такие же пустые, как голос. Видно было, что он думает только о том, где лежит нурофен. Я глубоко вздохнула. Я постаралась, чтобы голос у меня был совершенно как у Петры. Холодный и обиженный.
— Привет, Джаспер. Я думала, ты еще несколько часов не проснешься.
— Ах, — сказал Джаспер.
Он пошел в ванную и стал рыться в аптечке. Я услышала, как он бросает пачки таблеток на пол. Я встала из-за туалетного столика Петры и пошла за ним в ванную.
— Милый, я не могу смотреть, как ты страдаешь.
Я нашла нурофен и передала ему блестящую серебристую коробочку. Он зажал мою руку в своей и посмотрел на меня.
— У тебя что, новая прическа? — сказал он.
Я отрицательно покачала головой.
— Ты как-то по-другому выглядишь, — сказал он.
— Это тебе кажется с отходняка. Я все такая же.
Джаспер протер глаза.
— С отходняка, — сказал он. — Вот что это. Такое ощущение, что скоро конец света. Как будто в мои нейроны попала мышь и сгрызла всю электроизоляцию.
Он потер подбородок.
— Блин, — сказал он. — Я вчера опять вел себя как последний подонок, да?
— Нет, Джаспер, прошлой ночью ты был ужасен, как обычно. Ты был под кайфом три дня. А вот в субботу ты действительно вел себя как последний подонок.
— Что я сделал? — сказал он.
— Ты мне не поверишь, даже если я покажу тебе синяки.
Джаспер застонал и сел на пол.
— Господи, Петра, — сказал он. — Прости меня. Я в полном дерьме.
— Поговорим, когда я вернусь с работы.
— О чем поговорим? — сказал он. — Я знаю, что это значит. Ты меня бросишь, да? Пожалуйста, не бросай меня. Петра, если ты меня бросишь, я, наверно, сойду с ума, правда сойду.
Его глаза в панике метались по ванной, и я пожалела, что вообще стала притворяться. Я сказала своим собственным голосом:
— Все нормально, Джаспер, это я.
Джаспер поднял глаза и заморгал.
— Петра уехала в Нью-Йорк, помнишь?
Он шире открыл глаза, потом резко закрыл. Наверно, ему стало больно от света.
— А, — сказал он. — Это ты.