Все разом стихли.
— Ну? — недоверчиво спросил Колька. — Как надо, чтоб правильно написать «див» или «дев»?..
— Ни «див» и ни «дев», — сказал Писаренок, волнуясь, — чтобы правильно написать, надо это… надо поймать Талмутика!..
Есть же все-таки голова на плечах у этого Писаренка!..
…Был полдень. Солнце пекло очень сильно — даже ветерку, такому прохладному с утра, стало жарко, и он улегся отдыхать в густом кустарнике у реки. Теперь он только лениво вздыхал, будто отдуваясь, и от нечего делать легонько пошевеливал чуть желтоватые макушки ивняка…
В полдень по тропинке шел к речке через кустарник Петька Козополянский.
На носу у него были очки, а под мышкой он нес сразу две книжки. Вероятно, на речке Талмутик собирался закончить одну книжку и тут же приняться за вторую.
Но в этот день он не сумел сделать ни того ни другого.
— Руки вверх! — раздался вдруг позади Талмутика чей-то голос, и он остановился как вкопанный, потом медленно обернулся, поддерживая очки.
Из-за куста ивняка на тропинку вышел Колька. И тут же зашевелились другие кусты вокруг Талмутика, и его уже окружили мальчишки.
— А, Коля! — сказал Талмутик обрадованно. — А я думаю, кто это кричит?..
— Руки вверх — было сказано! — неприступно повторил Колька.
— Пожалуйста!
Талмутик чуть повыше плеча поднял руку с растопыренными пальцами.
Колька нахмурился.
— А другую?..
— Так у меня ж в ней книжки! — удивился Талмутик.
— Ну ладно, — согласился Богатырев. — Держи одну…
Петька пожал плечами.
— А за что вы меня… за что меня пленили?..
До чего же он был книжный человек, этот Талмутик, — даже в минуту опасности он говорил так, как будто это был урок литературы!
— Сейчас узнаешь, — усмехнулся Колька и, взяв Талмутика за руку, другой рукой раздвинул кусты.
Петька еще раз пожал плечами и покорно пошел следом.
За ними двинулись мальчишки.
Дальше в кустах ивняка была еще одна полянка, густо заросшая травой, и здесь мальчишки остановились.
— Садись, будь как дома, — сказал Талмутику уже более дружелюбно Колька и первый уселся на траву.
Если бы Талмутик был понаблюдательней, он бы давно уже увидел в руках Шурки Меринка портфель и, конечно, удивился бы, зачем это летом человек ходит с портфелем. Если бы Талмутик был понаблюдательней, он бы увидел, как Писаренок, усевшись за Шуркой Меринком, пристроил у него на спине свою записную книжку и достал карандаш.
Но Талмутик, кажется, вовсе не замечал, что происходило вокруг.
Он держал в руках ивовую ветку, отщипывая от нее по листочку, и Колька вдруг заметил, что пальцы Талмутика слегка подрагивают. Но на лице не было страха, и Колька вдруг почему-то подумал, что он, Талмутик, молодец: не подает виду, что все-таки боится мальчишек.