Вторник, 30-е. Слабый ветер от NW, ясная погода. Рано утром на один из островов послал шлюпки за сельдереем, который мы обычно варили к завтраку. Пока наши люди занимались сбором его близ пустых хижин, человек 20 туземцев — мужчин, женщин и детей — высадились там же. Едва вступив на берег, несколько женщин уселись рядом друг с другом и раковинами и кусочками яшмы порезали себе ноги, бедра, руки и лица.
Насколько это могли понять наши люди, подобные действия совершались в память о мужьях, убитых и съеденных врагами. В момент совершения обряда их спутники чинили хижины, не обращая на женщин никакого внимания.
Плотник, захватив с собой несколько человек, отправился в лес. Они должны были нарубить лес, обработать его, заготовить доски для корабельных работ и два столба, которые мы собирались установить с надписями на побережье.
Среда, 31-е. Слабый ветер переменного направления. Днем столбы были готовы, на них вырезали название корабля, месяц, год пребывания в здешних водах; один установили близ источника и прикрепили к нему британский флаг; второй я утром повез на остров, известный под именем Моту-Ара, он лежит ближе всех к морю. Предварительно я с д-ром Монкхаузом и Тупиа посетил хиппу и встретил там старика, о котором уже упоминал. Прежде всего мы постарались разузнать о туземце, якобы убитом нашими людьми, и о втором раненом. Я не верил в правдоподобность этого случая.
С помощью Тупиа я постарался втолковать старику и его соплеменникам, что мы хотим установить на острове столб как свидетельство нашего пребывания здесь раньше других кораблей. Туземцы не имели ничего против и обещали не уничтожать этот знак. Каждому из них я дал различную мелочь, старику же подарил серебряные трехпенсовики 1763 г. и гвозди (ерши) с большой королевской стрелой, вырезанной на них. Я полагаю, что эти вещи должны сохраниться у местных жителей.
В самой высокой точке острова установили столб, укрепив на нем британский флаг. Проход я назвал проливом Королевы Шарлотты и от имени Его Величества вступил в официальное владение близлежащими островами; за здравие Ее Величества была распита бутылка вина, а пустую бутылку мы подарили старику (он тоже поднялся на холм), она ему страшно понравилась. Пока устанавливали столб, я расспросил старика о проливе или проходе, ведущем в Восточное море, и он очень ясно объяснил нам, что таковой существует. Подтвердилось мое предположение, что земля к SW от него (именно на ней мы находились) была островом, а не континентом. Старик пояснил, что она состоит из двух ваннуа, то есть из двух земель или островов, которые можно обойти вокруг за несколько дней (возможно, даже дня за четыре). Этот человек говорил о трех землях: двух только что упомянутых, которые он назвал Тови-Поенамму (Tovy Poenammu— что значит зеленый тальк или камень, из какового туземцы изготовляют орудия и украшения), о третьей же он сказал, что она лежит на восточной стороне пролива. По словам старика, это большая земля и ее можно обойти лишь за много лун; он назвал ее Эхейно-Моуве (Aeheino Mouve — мы и раньше слышали о ней от туземцев). Часть суши, граничащую с проливом, туземец назвал Тейраухитте (Teirawhitte) [Терауими]. [140]
Завершив на этом острове все дела, мы вместе со своим спутником вернулись на борт. После обеда он отправился на берег в каноэ, которое было прислано за ним.
Четверг, 1 февраля. Днем, покончив с погрузкой дров и воды, послали на берег группу матросов под командой боцмана для заготовки метел. Остальные люди занимались оснасткой судна и рыбной ловлей. Ночью и в остальную часть суток дул ветер от NW с сильным дождем.
Пятница, 2-е. Днем ветер стал крепчать, начался жестокий шторм с дождем и шквалами, переходящими в ураганные вихри, налетающие с возвышенностей. Во время одного из них лопнул канат, закрепленный на берегу, были вынуждены отдать еще один якорь. К полуночи шторм стал утихать; утром штиль. Подняли запасной становой якорь, осмотрели правый якорь и снова завели конец на берег. Из-за сильного дождя ручей, где мы набирали воду, вышел из берегов, поток унес 10 бочек с водой, которые стояли неподалеку. Осмотрев всю бухту, мы так и не нашли их.
Суббота, 3-е. Северный ветер, большую часть суток хорошая погода. Рано утром баркас ушел за сельдереем на завтрак. Намереваясь отплыть при первой возможности, отправился в хиппу, расположенную в восточной части залива, и купил у жителей разделанную и наполовину высушенную рыбу. Тупиа снова расспрашивал о землях в проливе, и эти люди подтвердили все, что говорил нам накануне старик. Около полудня расстались с туземцами, о чем вряд ли стоило жалеть, ибо, несмотря на то что они охотно продавали нам рыбу, среди них было несколько человек, которые относились к нам явно недоброжелательно.
Воскресенье, 4-е. Свежий северный ветер, хорошая погода. Днем, вернувшись из хиппы, некоторые из нас совершили небольшое путешествие вдоль берега к северу, чтобы скупить у туземцев рыбу, однако успеха не имели. Намереваясь отбыть на следующий день, вечером перевезли все на борт, но ветер помешал нам, и мы занимались рыбной ловлей и сбором раковин.
Понедельник, 5-е. Та же погода. Ветер северный. Утром отдали швартовы, подобрали канат носового якоря и завели верп, чтобы вытянуться из бухты. Всю сушеную рыбу, которую нам удалось закупить у туземцев со дня нашего прибытия, разделили между экипажем.
Вторник, 6-е. В 2 часа дня подняли якорь. Вытянули при помощи верпа корабль из бухты и встали под паруса, но вскоре ветер ослабел, при этом он часто менял направление, поэтому снова отдали якорь немного выше Моту-Ара.
Старик туземец, увидев, что мы поставили паруса, прибыл проститься с нами. Мы поинтересовались, знали ли или слышал он или кто-либо из его предков о корабле, побывавшем в этих водах, на что старик ответил отрицательно. Правда, родители говорили ему, что один раз сюда из далекой земли Олхе-мароа приходило небольшое суденышко, на нем было 4 человека, но сразу же после высадки их убили.
На вопрос, где же лежит эта отдаленная земля, он указал на север и сообщил, что потребуется много дней, чтобы добраться туда. Кое-что мы слышали о ней и от жителей залива Бей-оф-Айлендс, которые говорили, что некоторые из их предков побывали там. Сведения об этих землях передаются из поколения в поколение [141].
До 6 часов утра штиль, затем с севера подул легкий ветер. Снова поставили паруса. Ветер неустойчивый, поэтому к полудню миновали лишь остров Моту-Ара, однако у нас были шансы пройти через пролив, к описанию которого я перехожу.
Глава вторая. Описание пролива Королевы Шарлотты
Вход в пролив находится на 41° ю.ш. и 184°45′ з.д., почти посредине юго-западного берега прохода, о котором я тоже упоминал. Юго-восточный мыс пролива, называемого туземцами Коамару [Коамору] (близ него лежат два маленьких островка и несколько скал), образует самую узкую часть прохода. К NOtN от северо-западного мыса на 2 мили тянется гряда скал, часть которых возвышается над водой.
По описанным двум мысам можно легко узнать пролив; ширина его у входа 3 лиги. Он тянется по крайней мере на 10 лиг на SWtS, SW и WSW. Тут много наилучших в мире бухт, что отчетливо явствует при взгляде на карту, которая составлена со всей точностью, каковую позволили нам время и обстоятельства.
Гавань или бухта, где мы отдали якорь, названная бухтой Шип-Ков (Корабельная), не уступает всем прочим как в смысле надежности, так и по иным своим качествам. Она лежит на западной стороне пролива и является самой южной по отношению к трем бухтам острова Моту-Ара, лежащим к О от нас. Попасть в бухту можно, пройдя между Моту-Ара и островом Хамоте [Лонг-Айленд] или между Моту-Ара и западным побережьем. В последнем проходе на глубине 3 саженей лежат две гряды рифов, их можно заметить по морским водорослям, растущим на них. Входя в пролив или выходя из него при слабом ветре, надлежит обращать внимание на прилив, который наступает в 9 или 10 часов при полнолунии или новолунии (уровень воды поднимается и опускается на 7–8 футов). Приливное течение устремляется в пролив от SO и сильно заметно у северо-восточного мыса и рифов, лежащих близ него.
Склонение, согласно точному наблюдению, 13°5′ О. Берега пролива столь высокие, что мы впервые заметили их на расстоянии 20 лиг. Вдоль него тянутся высокие холмы, которые перемежаются с глубокими долинами, богатыми строительным лесом, годным для любых целей, но только не для мачт, ибо древесина эта слишком тяжела и тверда.
Прибрежные воды богаты разнообразной рыбой, ее так много, что, не покидая бухты, мы ежедневно вылавливали ее неводами и леской, обеспечивая уловом весь экипаж. По прибытии сюда мы обнаружили огромное количество бакланов, хохлатых и других диких птиц, которые вносили некоторое разнообразие в нашу пищу.
Число жителей здесь едва ли превышает 300–400 человек. Они живут разбросанно по всему побережью, что облегчает им поиски рыбы и корней папоротника, землю же они не обрабатывают. При приближении опасности туземцы укрываются в своих хиппа, или укрепленных фортах. Именно здесь мы и застали их; тут они оставались несколько дней. Местные жители беднее туземцев, с которыми мы встречались прежде, их каноэ примитивны и лишены каких бы то ни было украшений. Они торговали с нами одной лишь рыбой, другого у них ничего нет.
Туземцы знают, видимо, кое-что о железе, ибо они очень охотно брали за рыбу гвозди, а иногда предпочитали их всему остальному, причем эта склонность у них выражена заметнее, чем у жителей любых других мест.
Вначале местным жителям понравилась бумага, но обнаружив, что она размокает в воде, они перестали ее брать вовсе. Не выше они ценили и материю с острова Георга, однако на них произвело впечатление английское тонкое сукно и красная каразея, и это указывает на то, что они смышленее многих своих соседей. Помимо обычной одежды, многие из туземцев здесь носят круглые шапки из птичьего пера, и надо сказать, что они идут им.
Среда, 7-е. Днем легкий ветер от NtW, с которым мы покинули пролив и направились на О, стремясь выйти из этих вод до начала отлива. В 7 часов два небольших островка, лежащие в стороне от мыса Коамару, или юго-восточного мыса, были на О, в 4 милях от нас. Ветер стих; штиль.
Когда начался отлив, поток стремительно понес нас к одному из островов, где мы едва избежали рифов, бросив якорь на глубине 75 саженей, вытравив 150 саженей каната. Но даже и это не спасло бы нас, если бы течение, которое вначале шло к StO, встретив на пути остров, не изменило направление к SO и не пронесло нас мимо него. Отдали якорь, находясь в двух кабельтовых от скал. Попали в сильное течение, идущее к SO со скоростью по меньшей мере 4–5 узлов. К 12 часам отлив прекратился, и мы стали выбирать якорь. В 3 часа при слабом ветре от NW направились к восточному берегу, но, поскольку течение было встречным, продвинулись мало. Ветер стал крепчать и перешел на N и NO, пользуясь этим, мы с отливным течением проскочили узкую часть пролива к самой южной видимой нами земле, которая была на StW. Здесь возвышалась очень невысокая гора [хребет Каикоура] с вершиной, покрытой снегом.
Самая узкая часть пролива лежит между мысом Коамару на Тови-Поенамму [Те Ваи Пунау, или Южный остров] и мысом Тейраухитте [Терауити] на Эхейно-Моуве [Те-Ика-а-Мауи, или Северный остров]. Расстояние между ними примерно 4–5 лиг.
Несмотря на силу приливов и отливов, о которой теперь известно, место надежно для прохода. Безопаснее держаться северо-восточного берега, ибо на другой стороне, у мыса Коамару, лежат не только острова и скалы, но с вершины холма, откуда я вторично осмотрел пролив, я заметил гряду рифов, протянувшуюся от островов на 6–7 миль к югу и лежащую в 2–3 милях от берега.
Здесь я не намерен говорить о длине пролива, карта лучше поможет разобраться в этом. Приблизительно в 9 лигах к N от мыса Тейраухитте у того же берега лежит высокий приметный остров, который хорошо виден из пролива Королевы Шарлотты. Он находится на NOtO1/2O, в 6–7 лигах от пролива. Я назвал его Энтри. Впервые заметили его в воскресенье 14числа прошлого месяца, когда проходили мимо.
[140] Старый маори изложил Куку общие сведения о расположении островов Новой Зеландии. Ваннуа (точнее, веннуа) на языке маори не только «остров», но и «округ», «земля», любое крупное или обособленное территориальное подразделение. Но, по-видимому, говоря о двух веннуа, каждое из которых можно обойти за четыре дня, он имел в виду не главные острова, а небольшие полуострова или острова в проливе Королевы Шарлотты. При этом оба веннуа он считал частью земли Тови-Поенаму, или точнее говоря, Те Ваи Пунаму (буквально «Страна зеленого камня»), а так маори называли: Южный остров. Вслед за этим старик упомянул о большой земле Эхейно-Моуве. В этом названии можно распознать искаженное Куком традиционное наименование Северного острова (на языке маори Те-Ика-а-Мауи; Мауи — легендарный герой народов Полинезии и Новой Зеландии).
[141] Бенкс указывает, что островитяне говорили о двух больших каноэ, пришедших из далекой земли, причем обе лодки были уничтожены местными жителями, а люди, которые в них находились, погибли. При этом Бенкс ссылается на Тупиа, который подтвердил (очевидно, со слов маори,) что предание о двух каноэ очень древнее; Тупиа говорил, что каноэ «пришли с одного из тех островов, которые он нанес на свою карту. На карте Тупиа название острова Оремароа нанесено к северо-востоку от Таити. Иоганн Форстер упоминает об острове О-Рима-Роа, считая, что именно этот остров Байрон в 1765 г. назвал островом Дизапойнтмент; на карте Байрона остров Дизапойнтмент показан к северо-востоку от Таити; таким образом, есть основание предполагать, что каноэ пришли на Новую Зеландию-с одного аз островов, лежащих близ Таити (Beaglehole, 245, и 2).