Ясно, что Япония не могла пойти на подобные условия. Но так как внешне они выглядели выгодными для Китая и не оскорбляли патриотических чувств, сторонники Кун Сянси, пропагандируя эту программу, стремились внедрить капитулянтские настроения среди чиновничества и интеллигенции.
В мае — июне 1941 г. у Чан Кайши резко обострились отношения с провинциальными милитаристами Юго-Западного Китая, особенно с сычуаньской и гуансийской кликами. Как и в прошлом, противоречия эти были связаны со стремлением Чан Кайши ограничить влияние местных милитаристов и укрепить за их счет центральную власть. Поскольку ставка Чан Кайши находилась в Чунцине, на территории Сычуани, наиболее острыми были его трения с сычуаньской кликой. Они касались политических, военных и экономических вопросов и в тот момент резко проявились в экономическом саботаже продовольственных и финансовых мероприятий правительства со стороны местных милитаристов.
В июне на пленуме ЦИК гоминьдана было принято решение об изъятии земельного налога из бюджета провинциальных правительств и передаче его центральному правительству. Для обсуждения этого вопроса и выработки проекта закона в Чунцине открылась всекитайская финансовая конференция.
Это мероприятие встретило сильную оппозицию провинциальных властей. Против его проведения в жизнь возражали губернатор Юньнани Лун Юнь, лидеры сычуаньских и гуансийских милитаристов. В связи с обсуждением и проведением в жизнь этого закона взаимоотношения центрального правительства с отдельными провинциальными кликами резко ухудшились.
Не обладая достаточными военными силами, чтобы противопоставить их силам Чан Кайши, местные милитаристы пошли по линии экономического саботажа. Не выпуская на рынок сосредоточенные у них большие запасы риса (особенно крупные запасы имелись у вдовы бывшего лидера сычуаньской клики Лю Сяна и у Лю Вэньхуэя, в то время фактического главаря сычуаньцев), они способствовали развитию продовольственного кризиса в провинции. Саботаж сычуаньских помещиков был вызван их несогласием с политикой правительства по ограничению цены на рис (правительственная цена за 1 доу[49] риса составляла 60 кит. долл.), а также отражал их недовольство линией, направленной на ослабление сычуаньской клики.
Рис прятали еще и потому, что в условиях, когда курс бумажных денег китайского правительства изо дня в день падал, он служил реальной ценностью, своего рода твердой валютой. Цена на рис на черном рынке достигала 100 кит. долл. за 1 доу. На каждого человека в месяц был нужен минимум 1 доу, средняя китайская семья состояла из 4–5 человек, т. е. необходимый минимум денег для приобретения только одного риса на семью составлял 400–500 долл. Зарплата же чиновника или рабочего колебалась от 75 до 250 долл. Материальное положение рабочих и служащих было крайне тяжелым, большинство из них вело полуголодное существование. Усилия правительства улучшить продовольственное положение успехом не увенчались.
Из-за недостатка риса и высоких цен на него среди населения росло недовольство. В Сычуани произошел ряд стихийных голодных бунтов. Например, в Чунцине в апреле голодная толпа разгромила рисовый магазин. Полиция применила оружие, имелись убитые и раненые. В окрестностях Чэнду толпа голодных женщин и детей уничтожила на корню пшеницу на опытном поле Нанкинского университета. Другая группа голодных людей ворвалась в дом помещика близ Чэнду и пыталась разгромить его.
В связи с тяжелым продовольственным положением в Сычуани распространился бандитизм. Причем это было скорее не уголовное, а политическое явление. Крестьяне Сычуани тем самым выражали свой протест, свое недовольство тяжелыми материальными условиями жизни. Главари банд призывали: «Кто не хочет служить в солдатах и хочет иметь рис, идите к нам». Действовали они главным образом в горах неподалеку от Бэйпая (близ Чунцина), в районе Циымугуаня (важного узла дорог и культурного центра провинции) и Гуаньюаня (большого города на границе Сычуани и Шэньси). За спиной бандитских отрядов стояли сычуаньские милитаристы, которые пытались использовать в своей борьбе с центральным правительством недовольство сычуаньского крестьянства тяжелыми условиями жизни.
…Противоречия между Чан Кайши и милитаристами Сычуани возникли еще в конце 20-х — начале 30-х годов. Лидером сычуаньской группировки в то время был Лю Сян, который занимал пост губернатора провинции. Лю Сян стремился превратить Сычуаыь в провинцию, фактически независимую от центральной власти, и объединить войска сычуаньских милитаристов. С этой целью он создал «Общество поощрения нравственности среди военных», куда принимались офицеры от командира батальона и выше. С помощью Общества Лю Сяну удалось объединить сычуаньскую армию под единым командованием.
Лю Сян уделял большое внимание политическому и административному объединению провинции. Он создал специальные курсы подготовки начальников уездов, через которые пытался воздействовать на местный административный аппарат.
Отдаленность Сычуани от политических и административных центров страны была на руку сычуаньским милитаристам. Центральное правительство в то время еще было не в состоянии распространить свое влияние на Сычуань. Здесь больше, чем в других провинциях, сохранились пережитки феодализма, что тоже способствовало укреплению позиций местных милитаристов.
Японо-китайская война существенно изменила ситуацию. По мере продвижения японцев центральное правительство было вынуждено создавать тыловую базу в глубинных районах. Чан Кайши предпринял целый ряд мер в целях ослабления власти сычуаньцев и усиления своего влияния в провинции. Смерть Лю Сяна вызвала ослабление сычуаньской клики. Отправка сычуаньских войск на фронт (от 400 тыс. до 500 тыс.) также способствовала этому. После смерти Лю Сяна Чан Кайши добился назначения на пост губернатора провинции Ван Цзуаньсюя, который хотя и являлся сычуаньцем, но был сторонником центра. В дальнейшем центральное правительство ввело свои войска в Сычуань и постепенно стало захватывать руководящие посты в провинциальном аппарате.
Сычуаньские милитаристы были недовольны усилением власти центрального правительства в провинции. Однако они были значительно слабее Чан Кайши и поэтому ничего реального предпринять не могли. Об этом свидетельствовал хотя бы тот факт, что пост губернатора провинции во время моего пребывания в Чунцине занимал Чжан Цюнь, крупный чиновник центрального правительства, против кандидатуры которого сычуанцы яростно возражали в 1939 г., что вынудило Чан Кайши в тот момент на какой-то срок самому занять этот пост.
Сычуаньские милитаристы сохраняли надежды на автономию своей провинции и выжидали только благоприятного момента. Таким моментом они считали успешное продвижение японцев в направлении Чунцина или переезд центрального правительства после окончания войны в Нанкин. Они надеялись, что, после того как сычуаньские войска, находящиеся на фронте, возвратятся домой, их влияние и реальные силы снова возрастут и им удастся восстановить положение, которое было при Лю Сяне.
Политическое и военное влияние центрального правительства в Сычуани росло. Чан Кайши стремился путем подкупа или разъединения сычуаньской армии лишить лидеров сычуаньской клики их реальной силы и влияния. После смерти Лю Сяна сычуаньские милитаристы лишились признанного руководителя, между ними началось соперничество и то единство, которое начало складываться, по существу, нарушилось.
Ряд обстоятельств укреплял положение центрального правительства в Сычуани. За время войны в провинций было осуществлено значительное промышленное строительство, которое усилило его экономические позиции в борьбе с местными милитаристами. Кроме того, различные правительственные учреждения, военные организации и крупные деятели правительства, гоминьдана и армии заняли дома и поместья отдельных сычуаньских милитаристов, что в известной степени ослабило экономическую мощь последних. Монополизация государством продажи за границу целого ряда продуктов, производимых в Сычуани (тунгового масла и др.), поставила сычуаньских помещиков в прямую зависимость от центральной власти. Все это, вместе взятое, серьезно ослабляло позиции сычуаньской клики в ее противоборстве с Чан Кайши.
Однако, несмотря на то что силы сычуаньских милитаристов постепенно слабели, они все еще могли предпринять попытки к отделению провинции от центра. Среди части командиров сычуаньских войск еще продолжали жить идеи независимой и автономной Сычуани. Особенно их было много среди непосредственного окружения умершего Лю Сяна.
Одновременно с экономическим саботажем и разжиганием бандитского движения сычуаньские милитаристы требовали снятия с поста губернатора провинции Чжан Цюня, причем делалось это не открыто, а исподтишка. В Чэнду, например, на стенах домов были расклеены следующие плакаты: «Если Чжан Цюнь уйдет и на его место будет назначен местный генерал, цены на рис будут снижены в четыре раза».
В то время сычуаньцы располагали в пределах провинции семью дивизиями: двумя дивизиями под командованием Пань Вэньхуа в пограничном районе Сычуань — Хубэй — Шэньси, дивизией под командованием Се Дэкана в районе Ланьчжуна, дивизией Ян Шайсяна в районе Яаня, дивизией Лю Юаньтана в районе Чэнду, дивизией Чжоу Сяоланя в районе Лусяня, дивизией Лю Шучэна в районе Цзядина. Последние две дивизии являлись войсками сыновей Лю Сяна. Они были хорошо вооружены и имели по 20–30 тыс. солдат. На фронте в общей сложности сычуаньцы имели шесть армейских групп: 22, 23, 27, 29, 30, 36-ю.
В сычуаньскую клику входило около 40 генералов. Это была очень разномастная публика, между ними не было единства. Многие вели беспутный образ жизни, были безграмотны в военном отношении. Чан Кайши, играя на противоречиях между генералами, пытался, не без успеха, ослабить сычуаньскую клику. Например, генерал Ян Сэн еще в период Лю Сяна не поддержал последнего (когда Лю проводил работу по объединению провинции) и, чтобы сохранить оставшиеся силы, перешел на сторону центрального правительства. После начала японо-китайской войны во главе сычуаньской армии Ян Сэн выступил на фронт, заняв пост помощника командующего 9-м военным районом.
Наиболее крупными фигурами сычуаньской клики после Лю Сяна были Лю Вэньхуэй, Пань Вэньхуа, Дэн Сихоу и Тан Шицзун.
Генерал Лю Вэньхуэй, самый честолюбивый из сычуаньских генералов, после смерти Лю Сяна занимал пост губернатора провинции. Под его непосредственным командованием находились две дивизии и две отдельные бригады. Чувствуя свою слабость, Лю еще при жизни Лю Сяна примкнул к нему и объединил с ним свою армию. После смерти Лю Сяна Лю Вэньхуэй, стремясь захватить политическую власть в Сычуани, пытался заручиться поддержкой командиров бригад сычуаньской армии Лю Шучэна и Чжоу Сяоланя, заключив с ними соглашение о взаимной помощи. После измены Ван Цзинвэя положение Лю, связанного с ним, пошатнулось. И только после того, как он опубликовал телеграмму с осуждением Вана, центральное правительство вернуло ему свое доверие. Однако прийти к власти в провинции Лю не смог. Он продолжал внимательно следить за ходом событий и, видимо, готовился к тому, чтобы не пропустить удобного случая для осуществления своих честолюбивых замыслов. Учитывая положение Лю, Чан Кайши неоднократно пытался подкупить его.
Генерал Дэн Сихоу командовал двумя дивизиями и одной бригадой. Он являлся начальником управления по «умиротворению» провинций Сикай и Сычуань. Это был крайний реакционер, к тому же хитрый и корыстный человек, который использовал свое положение в личных целях. Через близкого к нему генерала Се Дэкана Дэн пытался наладить отношения с главой разведки Дай Ли и использовать его в своих личных целях.
Наиболее крупные военные силы (восемь дивизий) были сосредоточены в руках генерала Таи Шицзуна. Это был ярый стяжатель, который бесцеремонно притеснял и обирал своих подчиненных. После смерти Лю Сяна, который не доверял ему, Тан пытался стать губернатором, однако успеха не имел. Наконец, генерал Пань Вэньхуа был в то время начальником по «умиротворению» пограничного района Сычуань — Хубэй — Шэньси. Его близость к Лю Сяну и преданность последнему являлись источником авторитета Паня среди старых сычуаньских заправил и местного населения. В провинции его называли «отцом общества». Он возглавлял «Общество поощрения нравственности среди военных», хотя сам вел разгульный образ жизни, к тому же был абсолютно безграмотен в военном отношении.
Серьезный интерес к сычуаньским милитаристам проявил в тот момент маршал Фэн Юйсян. Он интересовался характеристиками сычуаньских генералов, их взаимоотношениями между собой. Недовольный своим положением «маршала без армии» и стремившийся вновь обрести реальную власть, Фэн, видимо, серьезно изучал в тот момент возможность опереться на сычуаньскую группировку для достижения своих целей. Однако его возможности были ограничены. (Известно, что в период событий, связанных с разгромом Новой 4-й армии, Фэн собирался в случае открытого разрыва между КПК и гоминьданом бежать на северо-запад и возглавить там новое антияпонское правительство.) Он не имел ни армии, ни достаточного количества денег. Вряд ли сычуаньцы избрали бы Фэна своим вождем, даже если при стечении исключительно благоприятных для них обстоятельств они и рискнули бы выступить против Чан Кайши.
Обеспокоенный положением в провинции, Чан Кайши, с одной стороны, стремился найти компромисс с сычуаньцами, с другой — силой заставить их подчиниться его власти. Он назначил сычуаньца Сюй Каня, имеющего связи с местными помещиками, министром продовольствия. Одновременно в речи на собрании, посвященном памяти Сунь Ятсена (Чан Кайши произнес ее в присутствии Пань Вэньхуа и Дэн Сихоу), он высказал недвусмысленные угрозы по адресу сычуаньских помещиков, которые прячут рис. В Чунцине была созвана специальная конференция по «умиротворению», на которой основным вопросом стала борьба с бандитизмом. Форсированно шла подготовка к возведению железобетонных сооружений вокруг Чунцина. В рекогносцировке в течение нескольких дней участвовали Хэ Инцинь и Бай Чунси. 12–14 июня были проведены тактические учения частей чунцинского гарнизона. Предполагалось отправить на фронт из пределов Сычуани две лучшие дивизии Пань Вэньхуа (17-ю и 18-ю пд). Подготавливался дополнительный ввод в Сычуань примерно трех дивизий правительственных войск. Наряду с угрозами правительство пыталось уговорить сычуаньцев.
Саботаж сычуаньских милитаристов явился серьезной внутренней проблемой для китайского правительства.
Не менее сложными и противоречивыми были взаимоотношения Чан Кайши с лидерами гуансийской клики милитаристов: Ли Цзунжэнем, Бай Чунси, Ли Пинсяном, Ся Вэем, Ли Цзишэнем, Ляо Лэем, Лю Фэем, Хуан Сюйчу и др. Как и их партнеры в Сычуани, гуансийские милитаристы стремились к независимости от Чан Кайши и в некоторых случаях выступали против мероприятий центрального правительства.
Начало вражды между гуансийской группировкой и Чан Кайши относилось еще к периоду раскола между Нанкином и Уханем. В то время Ли Цзунжэнь и Бай Чунси, стремясь ограничить централизацию власти в руках Чан Кайши, решили организовать в Нанкине «особый комитет». Столкнувшись с этой оппозицией, Чан Кайши демонстративно подал в отставку. После создания «особого комитета» Ли и Бай начали широкую пропаганду за привлечение на свою сторону других милитаристов в Ухане, Пекине, в провинции Шаньси. Их пропаганда имела кое-какой успех, и им удалось в борьбе с Чан Кайши заручиться поддержкой Фэн Юйсяна, Ян Сишаня и Лю Сяна.
Однако хунаньские, гуандунские и юньпаньские милитаристы увидели в этом угрозу для себя и в 1930 г. бросили свои войска против гуансийцев. В ходе военных действий гуансийской группировке не удалось добиться крупных успехов. Тогда они установили связь с Ван Цзинвэем и по его указанию после событий 18 сентября 1931 г.[50] начали проводить новый план борьбы с Чан Кайши, уже под антияпонской вывеской. На это обратили внимание японцы. В провинцию Гуанси был послан известный «знаток» Китая, японский шпион Доихара, который стал добиваться от Ли и Бая прекращения этой деятельности. Доихара сумел привлечь на свою сторону одного из гуансийских лидеров, Лю Фэя, и, используя политический авторитет последнего, в конце концов добился лояльности гуансийской клики по отношению к Японии. А еще через некоторое время между лидерами гуансийской группировки и Ван Цзинвэем возникли трения, гуансийцы перестали поддерживать Вана и завязали более тесные связи с другим соперником Чан Кайши — Ху Ханьминем. Одновременно они наладили секретные контакты с гуандунским милитаристом Чэнь Цзитаном и вместе с ним стали поддерживать Ху Ханьминя в борьбе с Чан Кайши.
[49] Доу — китайская мера объема. 1 доу равен примерно 10,3л.
[50] События, о которых идет речь, являлись началом захвата японским империализмом северо-восточных провинций Китая (Маньчжурии). 18 сентября 1931 г. командование японской армии отдало приказ о наступлении и к утру 19 сентября захватило города Шэньян, Чанчунь, Аньдун и др. Вскоре все основные центры Северо-Восточного Китая оказались занятыми японскими войсками.