Однако постепенно первоначальная растерянность стала проходить. Большое значение имели беседы В. М. Молотова с китайским послом в Москве Шао Лицзы и встреча с Чан Кайши А. С. Панюшкина, разъяснившего позицию Советского правительства.
Официальное отношение китайского правительства к советско-японскому договору было изложено в заявлении МИД Китая. Наиболее существенным пунктом в этом заявлении являлось отрицание за какой-либо страной, помимо Китая, права решать вопросы, связанные с Маньчжурией и Внешней Монголией. Внутри правительства и руководящей верхушки гоминьдана в период обсуждения советско-японского договора выявилась группа, настроенная резко антисоветски. Во главе этой группы стоял реакционный теоретик гоминьдана Дай Цзитао, к ее числу принадлежали также член президиума ЦИК гоминьдана Цзоу Лу, министр пропаганды Ван Шицзе и др. Ей противостояла другая группа, стоявшая на позициях сохранения и укрепления дружественных отношений с СССР. В эту группу помимо лиц, которые давно рекламировали себя в качестве «друзей СССР» (Сунь Фо, Юй Южэнь, Фэн Юйсян), входили командующий 6-м военным районом Чэнь Чэн, начальник бюро международной разведки Ван Пинсян и др. Во время споров в правительственных кругах Чунцина по поводу советско-японских отношений эта группа выступила против Дай Цзитао и его сторонников. Сам Чан Кайши в это время колебался. В одной из своих речей (перед слушателями центральной политической школы) он позволил себе даже заявить, что те лица, которые толкали его на дружбу с СССР, якобы не понимали истинной политики последнего. Однако личное восприятие Чан Кайши советско-японского договора не нашло официального отражения.
Правительство Чан Кайши решило не обострять отношений с СССР, сохраняя их на достигнутом уровне и добиваясь продолжения нашей материальной помощи Китаю. Всем газетам и журналам было дано указание не выступать с нападками на Советский Союз и не касаться моментов, побудивших нас заключить договор с Японией. К этому времени Чан Кайши стал настойчиво проводить в своих выступлениях идею оборонительного союза Америки и Китая и резко обрывал тех лиц из своего окружения, которые допускали возможность компромисса США с Японией. В одной из своих речей Чан Кайши даже сравнивал важнейшие принципы, положенные в основу государственного устройства Соединенных Штатов Америки, с «тремя принципами» Сунь Ятсена[47].
Кроме высказываний Чан Кайши имелся целый ряд других признаков, свидетельствовавших о более тесном, чем это было раньше, сближении этих двух стран. Например, министр иностранных дел Китая Го Тайци направился в США, где предполагал встретиться с президентом Ф. Рузвельтом и государственным секретарем К. Хэллом.
Представители американской администрации, которые в те дни появлялись в Чунцине, продолжали изучать обстановку. Их, в частности, интересовали возможности увеличения пропускной способности магистрали, связывающей Китай с Бирмой. В качестве практического мероприятия американцы предложили организовать переброску грузов из Бирмы в Юньнань на транспортных самолетах, причем сами самолеты в количестве 50 — 100 шт. они согласились предоставить Китаю.
Материальная помощь Китаю со стороны США к тому времени также несколько усилилась. От Сун Цзывэня[48] я узнал, что правительство США разрешило вывезти в Китай партию груза стоимостью 25 млн. долл. (туда входили материалы для железнодорожного строительства, 4000 автомашин, текстильные изделия для нужд армии). Предполагался приезд в Китай американской военной миссии.
Огромное значение для Китая бирманской дороги заставляло китайцев идти на ряд совместных с англичанами военных мероприятий по ее обороне. В частности, существовал проект переброски китайской 5-й армии в Бирму в случае наступления японцев.
Весной 1941 г. внешняя политика китайского правительства основывалась на двух основных принципах:
1) уверенности в том, что в ближайшие шесть месяцев в бассейне Тихого океана начнется война между англо-американским блоком и Японией, которая, как рассчитывали китайцы, закончится поражением Японии;
2) предположении, что между СССР и Германией должно произойти военное столкновение, причем Япония, несмотря на заключенный договор о нейтралитете, станет на сторону Германии и выступит против СССР.
Приближавшаяся война на Тихом океане и вооруженное нападение Германии и Японии на СССР, по мнению чунцинских правящих кругов, должны были сыграть положительную роль в улучшении их собственного положения. Поэтому китайское правительство продолжало выжидать развития событий на Дальнем Востоке и в Европе. Оно считало, что выгоднее выждать время, чем бросать войска в наступление и тем самым ослаблять их и подвергать опасности частичного уничтожения. Войскам дали директиву ограничиться удержанием занятых рубежей. Эта позиция непосредственно отражалась на военных мероприятиях Чунцина. Я по-прежнему был твердо убежден, что впредь до выяснения обстановки китайское командование и Чан Кайши не пойдут на активные действия против японцев.
Стремление сохранить свои войска диктовалось и сложным внутренним положением страны. После событий в провинции Аньхой наиболее реакционные элементы китайского генералитета (Хэ Инцинь, Гу Чжутун, Бай Чунси, Лю Вэйчжан и др.), а также правая часть гоминьдановской верхушки стояли за открытый разрыв с КПК и за ликвидацию ее вооруженных сил. Под давлением этих кругов в непосредственной близости от южных границ Особого района, как уже говорилось, была сформирована трехсоттысячная группировка войск под командованием генерала Ху Цзуннаня. В задачи этой группы помимо использования ее при удобном случае непосредственно против Особого района, видимо, входило также преграждение доступа войскам КПК, если они начали бы активные действия против чунцинских войск. Последнего обстоятельства гоминьдановцы весьма опасались после аньхойских событий. Таким образом, политический кризис привел к фактическому разрыву между двумя партиями, составлявшими основу единого фронта, хотя формально этот разрыв провозглашен не был.
В апреле японцы предприняли очередной зондаж позиции Чан Кайши по вопросу о мире. В Чунцине появился американец Стюарт, ректор одного из университетов в Бэйпине, который должен был передать Чан Кайши желание японцев установить с последним личный контакт и договориться о мире. Чан Кайши отказался обсуждать японские предложения, заявив, что он будет о них говорить лишь в том случае, если они будут переданы через Рузвельта.
Отказываясь в тот момент от мирных переговоров с японцами, Чан Кайши тем самым стремился добиться усиления поступления оружия от США, СССР и частично Англии. Поступающее вооружение он хотел использовать для укрепления армии, главным образом своих личных войск, находившихся в тылу. Укрепление армии, в свою очередь, дало бы возможность Чан Кайши более уверенно чувствовать себя внутри страны, а также более твердо разговаривать с японцами, если обстановка заставила бы его пойти на мирные переговоры.
Как развивались в это время боевые действия на фронтах японо-китайской войны?
Развертывание экспансии в направлении Южных морей диктовало японцам необходимость обезопасить свой фронт в Китае. Последний вместе с французским Индокитаем, Сиамом, островами в китайских водах, являлся как бы тылом японского продвижения на юг. Японское командование стремилось как максимум добиться полной капитуляции правительства Чан Кайши или по крайней мере нанести ряд ударов по живой силе китайской армии и тем самым вывести ее из строя на продолжительное время. Японцы, безусловно, учитывали свой собственный опыт, когда захват обширных районов Китая без разгрома основных сил китайской армии не привел их к победе. С января по май 1941 г. на целом ряде участков фронта японское командование предприняло боевые операции, имевшие целью уничтожение живой силы китайской армии, а также захват материальных ценностей и блокаду территории «свободного» Китая.
После окончания Хэнаньской операции (январь 1941 г.) японские войска первое время не предпринимали крупных наступательных действий. Имели место небольшие бои в 6-м районе. Так, во второй половине февраля до полка японцев с 20 орудиями, 12 танками предприняло наступление на Цэнхэгоу, захваченный ранее частями 23-й пд китайцев. После неудачных для себя боев японцы отошли в направлении Шаши.
6 марта 58-й, 65-й пп и 13-й кп 13-й пехотной дивизии японцев совместно с 19-м горным артиллерийским полком повели наступление на позиции 26-й армии. К 11 марта японцы вышли на рубеж 24 км западнее Ичана. В результате контратаки частей 26-й армии, 26-й АГ и 8-й армии японцы вынуждены были начать отход, неся потери.
12 марта бои шли на шоссе Ичан — Даньян. Со стороны японцев активное участие принимала авиация. Наблюдались также бои в провинции Цзянсу. Японский смешанный отряд общей численностью до бригады, разбив части генерала Хань Дэцина, занял город Сянхуа. Эти действия японцев были связаны с проводимой ими чисткой оккупированной территории от китайских правительственных войск и частей Новой 4-й армии и 18-й АГ.
В начале марта части 36-й японской пд при поддержке авиации повели наступление против 27-й армии в провинции Шаньси. Главный удар наносился на город Линчуань, которым японцы овладели 7 марта.
Эти бои носили местный характер, и я не склонен был придавать им большое значение. В провинции Шаньси, например, подобные бои шли с переменным успехом предыдущие два года. Однако мое внимание привлекли действия японцев на юге Китая. Утром 3 марта почти на всем гуандунском побережье, на территории около 400 км, были высажены японские части. Подразделения морской пехоты и 229-го пп 38-й пехотной дивизии оккупировали пункты Гуанхуэй, Янцзян, Дяньбай, Шуйдун; части 230-го пп и 38-й пд — Пакхой. Забрав сосредоточенные в этих пунктах значительные запасы соли, продовольствия, горючего, японцы затем эвакуировались. Эта операция преследовала цель пополнения запасов японских войск. Подобного рода операции наблюдались и на других участках фронта. Они наносили значительный материальный ущерб китайцам, продовольственное положение которых было достаточно тяжелым.
7 марта японскими войсками был оккупирован остров Даньган, к югу от Гонконга.
К весне 1941 г. группировка японских войск в Китае существенных изменений не претерпела. Была усилена японская армия на юге, в первую очередь за счет авиации.
Центральный участок фронта (ичанское направление, район Ханькоу и Наньчана) по насыщенности войсками по-прежнему оставался одним из самых сильных. Там были сконцентрированы 3, 4, 39, 13, 34, 33, 40, 6-я пехотные дивизии, 18-я и 14-я бригады японцев. Особенно было усилено наньчанское направление. У японцев здесь было сосредоточено 70 танков, 20 бронеавтомобилей, 200 автомашин.
Японцы к этому времени стали практиковать формирование смешанных войсковых групп из частей различных дивизий. Например, хэнаньская группировка состояла из частей 3, 40, 4, 17-й пд; группа войск, действовавшая в Цзянсу, была образована из частей 11, 12, 17-й бригад, 15-й и 17-й пд. По нашему мнению, это свидетельствовало об отсутствии у японского командования свободных резервов в Китае и определенных трудностях, которые оно испытывало, чтобы удерживать огромную территорию.
Китайское командование активности не проявляло, действия китайской армии по-прежнему носили оборонительный характер.
В апреле 1941 г. китайцы по нашим рекомендациям подготавливали переход к наступательным действиям. Главный удар должны были нанести войска 5-го и 6-го районов по ичанской группировке японцев при одновременной активизации действий во всех остальных районах.
Однако у меня не было уверенности, что китайцы это сделают, несмотря на приказ Чан Кайши. Резко обострившиеся отношения между КПК и гоминьданом, происходившая концентрация центральных войск против коммунистических частей — все это отрицательно сказывалось на подготовке наступления. У большинства командующих районами отношение к предстоявшему наступлению было недоверчивым и пессимистическим. Вэй Лихуан (1-й район) считал, например, что его войска смогут наступать не раньше как через три-четыре месяца; Чжу Шаолян (8-й район) был занят подготовкой к борьбе с коммунистическими частями и свои войска рассматривал как глубокий резерв главного командования; Ли Цзунжэнь (5-й район) считал, что он сможет наступать не раньше осени; Гу Чжутун (3-й район) хотя и готовился к наступлению, но, видимо, не против японцев, а против отрядов Новой 4-й армии.
Несколько благополучнее обстояло дело в 6-м районе: Чэнь Чэн готовился наступать. Советники стремились наладить взаимодействие войск 6-го и 5-го районов, а также добиться активизации действий 1, 9 и 3-го районов. В этом случае намеченное наступление могло оказаться успешным. Однако внутренняя борьба с КПК заслоняла для многих китайских генералов вопросы войны с японцами. Все это крайне отрицательно отражалось и на подготовке к наступлению, и на ходе военных действий.
Более серьезные события на фронте развернулись в апреле — мае 1941 г., когда японцы нанесли удар по побережью приморских провинций Чжэцзян и Фуцзянь и предприняли наступление в южной части провинции Шаньси.
[47] «Три народных принципа» («сань минь чжуи») первоначально являлись программой революционной организации Сунь Ятсена — Тунмэнхой (Союзная лига, основана в 1905 г.). Эта программа включала следующие принципы: национализм (свержение чужеземной маньчжурской монархии и восстановление суверенитета китайской — ханьской — нации), народовластие (учреждение республики) и народное благоденствие (уравнение прав на землю в духе американского буржуазного экономиста Г. Джорджа). Под влиянием идей Великой Октябрьской революции и революционной практики Китая «три народных принципа» Сунь Ятсена наполнились новым содержанием и стали программой единого антиимпериалистического и антифеодального фронта. В 1924 г. они были дополнены Сунь Ятсеном тремя политическими установками: союз с СССР, с КПК, опора на рабоче-крестьянские массы.
[48] Сун Цзывэнь (1894–1971) — китайский политический деятель, один из руководителей гоминьдана. Принадлежал к клике «четырех семейств» (вместе с Чан Кайши, Кун Сянси, братьями Чэнь Лифу и Чэнь Гофу), которая после поражения революции 1925–1927 гг. в Китае возглавила гоминьдановскую верхушку. После разгрома гоминьдановской диктатуры бежал в США. Умер в Сан-Франциско.