Миллион лауреатов! Это понимать надо!
Я бы до ночи просидел в школе, но ребятам надо было заканчивать работу.
Улица встретила нас ослепительным солнцем и тропической жарой. Асфальт размяк, и на нем, словно в воске, оставались отпечатки ног.
— Сходим к алхимику? — Ольга шагала рядом, старательно переступая через трещины тротуара. Ишь ты, тоже в «черточки» играет. Как наши девчонки. Наступишь на трещину или черточку — значит ты черт.
— Откуда он тут взялся?
— Есть один. В Пражском Граде, на Золотой улице.
— Алхимик?
Ольга, не отводя глаз от тротуара, кивнула головой.
— Золото изобретает?
Она снова кивнула.
— Тогда идем. Мне нужно с ним по одному вопросу посоветоваться, — я рассказал Ольге о своем плане свержения буржуев и опытах с ртутью. План она одобрила, а вот ртуть взяла под сомнение.
— Почему? — допытывался я.
— Заморозить ее сильно нельзя — затвердевает. Это раз. Чуть подогреешь — кипит. Это два.
— А из чего тогда изобретать?
— Не знаю.
— Спрошу у алхимика. Может, он подскажет что-нибудь подходящее.
Ольга улыбнулась и завела разговор о другом.
— С кем ты переписываешься?
— Пока ни с кем. А буду с Францем в Вене и Ференцем в Будапеште. Если хочешь, то и с тобой…
— Хочу. Меня вчера два письма дома ожидали. От Ольги Дорониной из города Электросталь и Светланы Кобзарь из Симферополя. Хорошие подруги. Всем, всем делятся… Даже о мальчиках, которые нравятся, рассказывают…
— Фу-у! Чепуха на постном масле. Я тебе буду писать о другом. О книгах, учебе, наших ребятах. А о девчонках не буду. Мне из них ни одна не нравится. И вообще я никогда не женюсь!
— Ну!
— Космонавту не нужна жена. Он должен быть свободен от всего, чтобы в любой момент выполнить приказ.
— Вот ты какой!
— Я посвящу себя космосу!
— Говоришь так, словно в монастырь собрался.
— Тебе не понять. Мужская наша профессия…
— Да ну тебя! Прежде выучись на космонавта — потом важничай. «Мужская наша профессия», — передразнил меня Ольга.
— Хочешь, честное пионерское под салютом дам?
— Что не женишься?