Как захохотала она, как запрыгала!
— А у нас — единичка, — с трудом разобрал я сквозь смех.
Смеялись мы до слез. Переставали и снова заливались. Не могли успокоиться всю дорогу. До самой ратуши старого города.
Здесь Оля подвела меня к мемориальной доске, перевела надпись на ней: «1621 год. Казнены 21 дворянин и мещанин, готовившие восстание против императора Фердинанда».
— Им отрубили головы, — печально прозвучал голос девочки. — Чехословакия потеряла тогда самостоятельность на триста лет.
У ратуши толпилось много народу. Туристы. Из ГДР, Англии, Франции, Румынии, Польши. Это я по значкам определил. Все лица были обращены к необычным часам — знаменитым старогородским курантам.
— Чего они все ждут?
— Через несколько минут куранты будут отбивать часы. Очень интересно!
У знаменитых часов оказалось несколько циферблатов и кругов с совершенно непонятными значками. В центре, где сходится несколько стрелок, изображена Земля.
— Куранты показывают не только время, но и движение планет солнечной системы, — торопливо объясняла Ольга, — фазы Луны. Ведь нашу Землю считали тогда центром вселенной. Смотри! Смотри!
В курантах что-то заскрипело, и они начали отбивать время. Над циферблатами открылись два окошечка. В них высовывались фигурки. Высунется и скроется, уступая место следующей. Ниже сердито дергала за веревочку сама смерть. Другие фигурки отрицательно качали головами.
— Смерть предупреждает, что настало время отправляться на тот свет, — продолжала Ольга. — Но фигурки не согласны с нею. Они отказываются. Они хотят жить.
Толпа туристов рассосалась, а Ольга рассказала мне легенду о курантах.
…Жил в Праге мастер Гануш. Золотых рук мастер. Пражская ратуша заказала ему часы-куранты. Такие, чтобы прославили Прагу на весь мир. Долго трудился мастер. В 1490 году часы были готовы. Они так понравились богатеям, что они велели… ослепить Гануша. Чтобы тот не мог сделать еще таких часов.
Так и прожил Гануш слепым. Перед смертью он попросил подвести его к старогородским курантам, чтобы послушать их бой. Просьбу мастера выполнили. Гануш подошел к часам и незаметно передвинул какие-то колесики. Когда мастер умер, куранты остановились. Простояли они ровно сто лет.
В гостиницу, где жили мы в Праге, я попал лишь вечером. Папа явился еще позже. Вернее, он приехал со своим Пепичкой на машине. Приехал на минутку, чтобы забрать меня с собой. А мне не хотелось. Я страшно устал. Но папа сказал:
— Мы едем в гости к Швейку.
— К бравому солдату?
— К нему.
Я, конечно, не поверил. Но усталости как не бывало. Я мгновенно очутился в машине.
— Разве он жив?
— Кто он?
— Швейк.
— Жив, жив курилка! — весело закричал папа.
Машина быстро доставила нас на тихую улочку. Остановились мы у небольшого здания. Над первым этажом я прочел вслух надпись:
— «Господа у Калеха».
— Помнишь, как любил Швейк пить пиво в трактире? — спросил меня папа.
— Конечно.
— Как он назывался?
— «У чаши». Точно?