Лейтенанта на перроне уже не оказалось. Состава, в котором мы приехали, — тоже. Лучи восходящего солнца зайчиками искрились на отполированных верхушках рельсов, золотили решетчатые мачты семафоров, пронизывали белые клубы паровозных дымков, уносясь на запад, где совсем рядом проходила граница. Неужто поезд уйдет туда без меня? Было так же неприятно, как бывает перед невыученным уроком. «Спросят или не спросят?» — «Пустят или не пустят?»
— О чем мечтаешь, юноша? — окликнул меня пограничник с погонами старшины. — О, да ты, кажется, грустишь. Нехорошо. Нехорошо. Станция Чоп не любит грустных людей.
— Я… я… веселый. Честное слово, веселый.
— Вот это по-нашему. Выше голову! Так. Куда путь держишь?
— На Дунай.
— Ну?
— С папой.
— Значит, турист?
— Ага.
— Часа через два отправишься. Вон по тому пути, что уходит влево. В Венгрию. А вправо будет уже в Чехословакию. Понял?
— Не очень, — признался я.
— Три страны сразу здесь сходятся. Вот как. Название короткое — Чоп, а станция важности первостепенной.
— А далеко отсюда граница?
— Рукой подать.
— Дядя, а вы много шпионов поймали?
— Это уж есть военная тайна, юноша.
А сам улыбается. Улыбка у него добрая, совсем как у нашего школьного сторожа Александра Прокофьевича. Ну, я и попросил старшину свести меня с пограничным начальством, рассказал о своих опасениях.
Он сразу согласился похлопотать за меня:
— Стой здесь, никуда не уходи. Сейчас справлюсь.
Старшина ушел, а я оттянул пальцами уголки глаз, говорят, что так дальше видно, и принялся разглядывать границу. То на Венгрию посмотрю, то на Чехословакию. Чем дольше смотрел, тем, казалось мне, больше видел. Даже пограничные столбы рассмотрел. И рядом с ними часовых с ружьями. Только потом оказалось, что с перрона даже в бинокль не увидишь такого. Это мне пограничники сказали.
Главный пограничный начальник был в чине капитана. Внимательно выслушав меня, он приказал принести мои документы. В это время в кабинет вошло несколько офицеров. Капитан познакомил их со мной. Каждый пожал мне руку. Правда, здорово? Потом капитан поставил в моей пионерской книжке печать. Четырехугольную. На ней было написано: «СССР. Выезд. 7 августа 1961 года. Чоп. КПП». И еще серп и молот.
— Счастливого пути, Павлик! — пожелал мне капитан. И все офицеры тоже.
Я так обрадовался, что без остановки говорил «спасибо». Как будто все другие слова позабыл.
Старшина ожидал меня у кабинета. Сказал, что зря я беспокоился, что все равно получил бы разрешение, так как документы у меня в полном порядке. Мы бы еще долго разговаривали, но помешало радио.
— Пропал мальчик тринадцати лет. Фамилия Ливанов. Зовут Павлик, — объявил диктор.
— Ты?
— Я.
— Бегом к отцу! — скомандовал старшина.
Мое исчезновение переполошило всех туристов. Кто-то даже предположил, что я перепутал поезда и уехал в другом направлении. Удивительные люди эти взрослые! Почему-то они всегда считают нас глупее, чем мы есть. Обидно. Вот когда я вырасту, буду уважать всех мальчишек.
Как набросились на меня, как налетели! Сразу двадцать пять пап и мам появилось. Я им пионерскую книжку с печатью пограничного начальника показываю, а они продолжают шуметь. Все сразу. Спас меня от гибели мой настоящий папа. Он взял у меня книжку и сказал громко: