Отец девочки вернулся тоже с богатым уловом…
Спать Гражина собралась поздно. Затемно пришли с отцом с рыбной базы. Пока ужинали, часы пробили полночь.
Спала Гражина в большой комнате. Рядом с письменным столом, который после шестого класса перешел в ее владение.
Диван стоял у самого окна. С приходом тепла Гражина не закрывала его ни днем ни ночью. Она пыталась делать это и зимою. Но мама подняла скандал. Отец поддержал ее. Пришлось смириться.
Едва девочка прикрыла глаза, как на простыню шлепнулся какой-то комок. Гражина подскочила и изо всех сил смахнула его на пол. Комок был мягким и податливым. Точь-в-точь летучая мышь. Бр-р-р!
— Чего ты там воюешь? — сонно окликнула из соседней комнаты мать.
Девочка промолчала. Не в ее характере признаться, что она изрядно струсила. Но тут на диван упал второй комок. Еще более увесистый, чем первый. Гражину вихрем сорвало с постели. Крепко прижав простыню, словно она могла защитить ее от неведомых существ, прыгавших в окно, девочка на всякий случай отошла за шкаф.
Прислушалась. Под окном, под ее окном кто-то возился. Бот карабкается по камням… Дотянулся до подоконника… В черном проеме появилась голова… К счастью, она заговорила Ромкиным голосом:
— Соня-засоня. Бросал, бросал землю — чуть руку не вывернул. Нашел я его! Клянусь головой осьминога!
— «Звездочку»?
— Нет. Человека с кладбища. Того самого, за которым ночью гонялся. Тайна раскрыта. Ура!
— Подожди минутку.
Ромка присаживается на бревно у дома. После встречи в автобусе сон как рукой сняло. Правда, ноют ноги, но Ромка старается не обращать на них внимания. Весь во власти разноречивых предположений, он готов не спать и не есть неделю кряду.
— Говори! — Гражина бесшумно выбралась через окно.
— Так вот: один из двух, что были на кладбище, — дядя Балис! Голос у него тонкий.
— Дядя Балис? Не припомню что-то…
— Да знаешь ты его. Угрюмый такой, всегда в резиновых сапогах ходит. Еще он с отцом Марите Мачулайтите в море работает.
— Молчальник?
— Вот-вот, — Ромка торопится выложить главное. — Сына он прячет!
— Зачем?
— Фашист. Наших расстреливал, — мрачнеет Ромка. — С гестаповцами сбежал…
Ромка выкладывает Гражине все, что знает о дяде Балисе, рассказывает о встрече в автобусе.
— А сына ты видел?
— Это ж второй незнакомец с корабельного кладбища! Клянусь головой осьминога!
— Бабушка еще надвое сказала…
— Перестань, — досадливо отмахивается мальчик. — Помнишь, он вспоминал о штурмфюрере Фальке?
— Ну, помню.
— Так это же фашистский начальник. Потом дядя Ба-лис спрашивал у сына, как решился он в наших местах появиться. Это два! Да я тебе целых сто примет найду!
— А почему он отцу угрожал?
— Голова — два уха! — презрительно тянет Ромка. — Фашист он! Понятно?!