— Пятрас!
Но мальчик даже не оглянулся. Наконец-то ему удалось натянуть нос этой Гражине. И чего только Ромка с ней водится? Вот Пятрас никогда не станет дружить с девчонками. Ему и говорить с ними не о чем. Ничего, Ромка тоже одумается…
А Гражина побежала на рыбную базу. Там работает Ромкина мама, и, может, удастся напасть на его след. Бежала, а сама все думала о тайне. Так задумалась, что с разбегу налетела на председателя колхоза.
— Куда это ты разогналась? Чуть было с ног не свалила. — Дядя Робертас шел в ту же сторону, что и Гражина, и наскочила она на него со спины.
— Ой, простите!.. Загляделась, — вспыхнула румянцем Гражина. — На рыбную базу я…
— Отец ведь в море.
— Знаю. Я просто так…
— Слушай, Ромку ты, случаем, не видела?
— Дайлидониса? Нет, не встречала. А что?
— Уехал чуть свет в командировку, и до сих пор нет.
Значит, правда! Ромку послали в командировку! Вот что значит быть начальником штаба. Только выбрали, и сразу в командировку.
— Дядя Робертас, пошлите в следующий раз меня. Я точно-преточно вернусь. Честное пионерское!
Председатель колхоза зачем-то внимательно посмотрел на Гражину. Ответил не сразу:
— Будет у тебя важное дело, как у Ромки, обязательно пошлю. Договорились?
— А у него важное?
— Очень! — серьезно ответил дядя Робертас. — Траулер сейчас — это все равно, что колонна танков во время войны. Представляешь?
Они подошли к рыбной базе. Возле нее на высоких стойках сушились сети. Рядов двадцать, а то и больше. Несколько женщин осматривали ажурные полотна, стараясь не пропустить разрывов нитей. В руках у каждой — металлическая игла-челнок. Несколько быстрых движений, и дырки в сети словно и не бывало. А сетевязальщица переходит к следующему участку.
Дядя Робертас скрылся в широких дверях приземистого здания, где размещаются холодильник, разделочный, коптильный и засолочный цехи. Девочка пошла к причалам. Судов в затоне было мало. Все на промысле. А Гражина любила, когда на базе ключом била жизнь. Рокот двигателей, плеск воды, разрезаемой носами судов, веселая перебранка рыбаков с работницами базы, пронзительные выкрики весовщиков: «Сорок пять!», «Тридцать два!», «Тридцать девять!»
И рыба, рыба, рыба! Чем больше ее, тем громче гомон над затоном; рыбаки тогда лихо подводят лодки к причалам. Но случаются неблагоприятные ветры, случаются неожиданные повороты течений, и рыба не идет в сети. В такие дни неуютно на причалах, скучно и в поселке. Так бывало на Черном море, точно так же — на Балтийском.
В прямом как стрела канале, соединяющем реку с затоном, появилась лодка. Упрямо расталкивая крутыми боками воду, она быстро приближалась к причалу, на котором стояла Гражина.
— Принимай, хозяюшка! — прокричал один из рыбаков.
— Воздух или какой другой товар? — подражая работницам базы, откликнулась Гражина.
— Воздух глотай сама, а мы — народ балтийский, к рыбе с детства приучены!
— Кому рыба, а кому и хвост рыбий, — не сдавалась девочка.
Отвечать нужно быстро и метко. А запнулся, замолол языком непонятное — впредь помалкивай, разуму у умных набирайся.
— Хоть он и хвост, а все от рыбы!
— Хвосты ловили, а про головы забыли, — поддержал Гражину хор женских голосов. Работницы базы готовили ящики, чтобы побыстрее разгрузить первую лодку. Ведь за нею движется целая флотилия!
Словесный поединок закончился в тот самый момент, когда с берега увидели, что лодка полнехонька живого серебра.
— С богатым уловом! — прокричала вместе со всеми Гражина.
На этот раз море щедро вознаградило рыбаков. Лодки мчались прямо на причалы. Казалось, еще мгновенье, и они врежутся в промасленные сваи. В это самое мгновение рыбаки давали двигателям обратный ход, круто перекладывали рули. И суда, словно вкопанные, застывали у причалов.