Диверсия Мухи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава VIII СЕКРЕТ УКУШЕННОГО БРАТА

В конце коридора обнаружилась душевая, она же прачечная. Вчерашняя девочка, которая звала маму, переглаживала гору полотенец на гладильной машине. Ага, похоже, низшие ступени посвящения обслуживают высшие.

Последовало обычное «Здравствуй, сестра!», чмоки-чмоки, вопрос: «Ты немая?» Маша показала свою бумажку: «Меня зовут Маша. Вчера я попала в аварию» – и так далее.

– А я Соня… Бедненькая! – посочувствовала девочка. – А ты чего в плаще ходишь? Одежда сырая? Неси, утюгом высушим.

Маша замотала головой. Вот уж нет! У нее Версаче полон чемодан.

Соня выдала ей полотенце (четвертое по счету), а подушечки шампуня и маленькие кусочки мыла, как в самолете, стопками лежали на подоконнике.

Через двадцать минут, одетая в наилучшее барахло своей тезки-обманщицы, Маша стучалась в Олину келью.

Добрая великанша подарила ей блокнотик и ручку. У нее на тумбочке стоял, как рамка, открытый бумажник с чьей-то фотокарточкой в прозрачном кармашке. Заметив, что Маша приглядывается, Оля смахнула бумажник под подушку.

Пошли к врачу. Оля рассказывала, как была здесь в прошлом году на сборах и получила посвящение четвертой ступени. А сейчас надеется получить пятую, но для этого нужны особые заслуги.

Хотя кому я рассказываю! – спохватилась она. – Ты же знаешь, сестра.

Маша закивала. Еще бы, ей – и не знать! А великанша вдруг выдала:

Я тебя помню по прошлому году!

У Маши задрожало в животе. Сейчас Оля как скажет: «Только ты, сестра, тогда была постарше года на три», и что делать?

К счастью, оказалось, что великанша знает ее только по рассказам каких-то ребят из московской обители. Тогда на базе ходило много разговоров о Маше Соколовой, которая получила пятую в шестнадцать лет. (Ага, подумала Маша, я Соколова… Дрянь ты, «Нина Самолетова»!) Словом, молодец, сестра, так держать, сестра, преподобного увидишь, сестра. «Преподобного» Оля выговаривала, как Ганс, с необычайным уважением. Не хватало только истории о матери, брошенной в беде ради счастья увидеть корейца.

У медицинского кабинета Маша с Олей нагнали хромающего парня, одетого в одни плавки. Он ковылял, нагнувшись и прижимая к икре носовой платок. По ноге тянулись подсыхающие потеки крови.

Порезался, брат? – спросила Оля.

Рыбка укусила, – сквозь зубы сказал парень. – Болит сильно. Как бы не ядовитая.

Отняв набухший кровью платок, он показал рану. От икры был отщипнут кусочек мяса.

Положим, насчет яда голый брат мог не волноваться. Ядовитых рыб в Черном море раз-два и обчелся: скат-хвостокол да морской ерш – скорпе-на. Они не кусают, а колют, и то если наступишь. Но Маша в жизни не видела таких укусов, хотя, кажется, переловила все, что плавает и ползает по дну. Будь ранка поуже, она бы решила, что парня цапнул огромный краб. Но нет, клешня не могла оставить этого следа, похожего на лунку, вырезанную в мороженом чайной ложечкой.

Укушенного брата пропустили вперед. Из-за двери было слышно, как он с шумом втягивает воздух сквозь сжатые зубы, а врач покрикивает: – Но-но! Девчонки терпели, а ты не можешь?! Похоже, кусачие рыбки были здесь не редкостью.

ДА НА ЧЕРНОМ ЛИ МЫ МОРЕ?!

Машу подмывало спросить у великанши, где находится загадочная база № 4. Хотя бы в каком полушарии, черт возьми! И заодно – какое сегодня число. Раньше она думала, что между сонной таблеткой, проглоченной в «Фольксвагене» Ганса, и пробуждением на яхте прошли часы. А если сутки? Или еще вопрос: откуда ей знать, что из машины она попала сразу на яхту? А если «Фольксваген» вернулся в аэропорт и Машу вместе с остальными погрузили в самолет под видом какого-нибудь нежного груза? Вот вам и жара, вот вам и кусачие рыбки. По какому морю плавают белые катера с надписью «POLICE»? По Средиземному? По Красному?

Увы, спрашивать было нельзя. Может быть, ответ здесь знают все. Или, наоборот, он от всех засекречен. И в том, и в другом случае Оле будет странно слышать такие вопросы от Маши с ее крутой пятой ступенью посвящения.

Врач проводил укушенного брата странным советом: «Не заплывай за буйки». Как будто кусачие рыбки тяпали только тех, кто купается в неположенных местах. Парень удалился, припадая на забинтованную ногу, и Маша с Олей вошли в кабинет. «Здравствуйте, сестры». – «Здравствуй, брат», чмок в правую, чмок в левую.

Как все дети преподобного Сана, врач был молодым, и Маша подумала, что обманет его влегкую. Может, он и не врач еще, а только фельдшер или даже медбрат.

Но врач оказался толковым. Постучав Маше по коленкам резиновым молоточком и тем же молоточком поводив у нее перед носом, он через минуту сказал, что сотрясения не находит. Еще через две не нашел и ушибов, если не считать си-нячищи на правом бедре (формой синячище здорово напоминал пистолет. Память о шторме, когда Маша висела на снастях, а плащ с пистолетом в кармане хлестал по ногам).

Это у тебя психогенное, сестра, – сделал вывод врач. – Спала нормально?

Маша кивнула.

Лечения никакого не нужно, тебя братство вылечит. Денек, два – и оттаешь.

Для ободранных рук он выдал мазь, сказав, что бинтовать не надо: на воздухе и в морской воде новая кожа быстрее нарастет. Оле велел: